Чебурашка

Она вылетает из руки обалдевшего от такой наглости Цепа и летит, откидывая верхнюю крышку и рассыпая содержимое. Ну, что, доволен, козёл?

В глазах его вспыхивает яростный гнев, моментально подавляющий голос разума. А я… А я улыбаюсь. Нет, сейчас я не восхищённый новой юностью подросток. Я старый отчаянный хрен, не раз огребавший по пьяни за злой язык. Отчаянный и не умеющий ценить прелести жизни. Правда, для этого мне нужно бывало перейти в «коньячное состояние». Это моя тёмная сторона.

Он подступает ко мне, мышцы его напрягаются, челюсти сжимаются, плечи разворачиваются и… Старому циничному доку похер.

Он такое много раз проходил в дешманских кабаках и в других местах…

Я тоже расправляю плечи и развожу в стороны руки, превращаясь в идеальную цель. Губы мои искривляет пренебрежительная усмешка.

— Пошёл вон отсюда! — бросаю я, вспоминая недавний опыт с Арканом, отступившим, не выдержав силы моего слова.

Возможно, он отступил по другой причине, но у меня сложилось впечатление, что он просто выполнил мой словесный приказ. Поэтому, эксперимента ради я решаю попробовать. Пробую и… нет, ничего не получается.

Блин… Ладно…

— Я тебе сейчас башку оторву, — шипит Цеп.

— Ну давай, — насмешливо говорю я. — Давай, сладкоежка Алик. Нападай на меня. Знаешь что с такими, как ты делают на малолетке? Красавчиками-спортсменами. Хочешь попробовать? Вперёд! Вот твой счастливый билет.

Лицо его дёргается, и на долю секунды по нему проходит тень сомнения. Но агрессия побеждает, кулаки сжимаются и приобретают бронебойную мощь, рука начинает двигаться назад для замаха и…

— Что за шум, а драки нет? — спрашивает дядя Витя из шестого подъезда.

Он частенько с нами болтает, когда выходит покурить. Типа свой в доску парень. Иногда в картишки перекидывается, анекдоты похабные рассказывает. А сейчас, видать, идёт с работы, потому что появляется не в спортивном костюме, как обычно, а в своей рабочей одежде. А рабочая одежда у него — это серый, мышиный мундир с капитанскими погонами. Трудится он в уголовном розыске.

— Да тут такое дело, дядя Витя, — говорю я и удивляюсь, что помню блин, как его зовут.

Вот что значит, новые и незаезженные носители информации.

Это я про мозги молодого меня.

— У нас тут доброволец на малолетку хочет попасть. Ну, а мы ему помогаем.

— Чё ты прогундосил? — прищуривается Альберт.

— И кто? — спокойно спрашивает дядя Витя, раскуривая сигарету. — Вот этот?

— Данные нормальные, — серьёзно говорит капитан, выдыхая дым. — Думаю, будет королевой бала.

Пацаны опасливо прыскают.

— Он так-то борец, — говорю я, как бы заступаясь за Цепа. — В обиду себя не даст.

— В обиду? — хмыкает милиционер. — Даст. И ещё раз даст.