Чебурашка

Пытаюсь себя заговаривать, чтобы не думать, потому что, если что… Если что… Никаких «если что», жми сука, жми, ещё, ещё быстрей, лети вперёд, мудак. Ещё! Подкинь дровишек! Если что, то это всё из-за тебя, козёл! Беги!

И я бегу. Несусь, как птица-тройка, под ногами земля горит. Пробегаю мимо «Цыплят табака». Здесь можно срезать через двор и выскочить практически прямо к Катькиному двору. А можно ещё немного пролететь вперёд, перебежать дорогу у «Космоса» и там дальше — через Цеповский двор. Да, надо через него, точно через него…

Во дворе тихо, нет ни одного человека.

Уже окончательно стемнело и густые кусты превращаются в чёрную неясную преграду. Фонарь не горит. Свет поступает из окон, спать ещё рано. Знать бы, какое окно принадлежит Цепню.

Я пробегаю по тропе и никого, естественно, не встречаю. Не останавливаясь, бегу дальше, в Катькин двор. Естественно, там будет так же пусто и мрачно. Возьму Антоху и… нет, без Антохи. На Южный без Антохи, разумеется. Подняться наверх или позвонить из автомата? Если поднимусь, переполошу родителей. С другой стороны, лучше зря переполошить, чем просто молчать и ждать…

Влетаю во двор и, естественно, здесь никого нет.

Не стала бы она тут торчать три часа. Сука, Цеп… Я подбегаю к подъезду и останавливаюсь, хватаясь за металлическую трубу, подпирающую козырёк. Надо отдышаться, а то они там от одного моего вида инфаркты получат.

Не успев упорядочить дыхание, я выпрямляюсь, услышав странный звук, похожий на скрип. Откуда это? Похоже, с детской площадки. Сердце сжимается, мысли не успевают ещё ничего нашептать, а я уже рву туда. И… это качели. Твою мать! Качели!!! Это раскачиваются качели.

А на широкой скамье качелей сидит девушка. Мать твою за ногу! Девушка в светлых джинсах и в белой блузке. Я не вижу её лица, но уже знаю, что это за девушка.

Я подхожу ближе, наклоняюсь и опираясь руками о колени, начинаю кашлять. Но это всё ерунда. Начхать, даже если с этим кашлем я выхаркиваю куски лёгких. Пусть даже все лёгкие! Главное… ф-у-у-х… главное, она вроде цела. Смотрит на меня ошалело, глаза по полтиннику, даже качаться прекращает.

А я кашляю, хриплю, хватаю воздух, пытаюсь выровнять дыхание. От меня жаром пышет, как от доменной печи.

— Тём, ты чего? — наконец, обретает голос Катька. — Случилось что?

Над подъездом загорается «кобра», бросая на нас тусклые серебряно-ртутные отблески.

— Ты скажи, — задыхаясь, хриплю я. — Ничего не случилось?

— У меня? — удивляется она. — Нет.

— А где… где ты была?

— Кать… — качаю я головой и выпрямляюсь. — Я…

Я подхожу к ней вплотную и она замирает, глядя на меня снизу большущими и очень серьёзными глазами.

— Катя, я тебя… — снова качаю я головой и замечаю в этих глазах лёгкий испуг.