2
0— Это же детки практически в одно время родятся. Как замечательно!
— Это ничего не меняет, мы разводимся! — страх опутывает вязкой паутиной.
Глеб сейчас напоминает мне кровожадного паука, который уже начал загонять меня в свои сети.
— Ты слышишь, что ты несешь! — мама аж ногой топает. — Пузатая, без работы, куда ты денешься? Такого мужа ни за что, ни про что обижаешь.
— Оу, Вера Аркадьевна, наша Машуля еще меня и ограбила. Все деньги из сейфа умыкнула, — с улыбкой палача изрекает Глеб.
— Паршивка! Не так я тебя воспитывала! Какой же позор! — хватается за голову мама.
— Оставьте меня в покое! — не срываюсь на крик, только потому, что в доме дети.
— Мы сейчас едем домой, там спокойно все обсудим, — говорит Глеб.
— Нет!
Вместо ответа он хватает меня, перекидывает через плечо как мешок.
— Вера Аркадьевна, за Сережей присмотрите? Сами понимаете, нам с женой одним надо побыть.
— Конечно, Глебушка, не переживай. Вправь ей мозги, — щебечет мама.
Я пытаюсь вырываться, бью мужа по спине, даже умудрилась его укусить. Только все без толку. Я как муравей против паука. Глеб несет меня через весь дом к машине.
Во дворе резкая боль пронзает низ живота.
— Машка, у тебя кровь, — озадаченный голос моего мучителя.
— Надо в больницу! Надо спасти ребенка! — боль усиливается, паника нарастает.
Глава 7
Веки будто свинцом налились. С огромным трудом разлепляю их. Странное состояние, не чувствую своего тела, в голове туман.
Зрение не сразу фокусируется на лице, склоненном надо мной. Седовласый мужчина в белом халате, смотрит на меня, сдвинув на переносице кустистые брови.
— Ребенок… мой… малыш… — шепчу заплетающимся языком.
— Отдыхайте, Галина.
— А ребенок? — смотрю на него с надеждой.
Тогда на руках у Глеба я потеряла сознание. Я чувствую беду, слишком хорошо улавливаю ее запах, но не хватает мужества себе в этом признаться."
"— Мне жаль, Галина, — разводит руками мужчина.
— Нет! — вопль отчаяния срывается с губ.
И только потом до сознания доходит… это все ошибка! Он называет меня Галиной! Это не со мной. Этот кошмар ко мне не имеет никакого отношения.
— Вы ошиблись! Я не Галина. Мой ребенок жив, — слова на языке отдают горечью.
Я так обрадовалась известию о беременности, так хотела малыша, мечтала о нем. И даже не важно, что его отец предатель. В первую очередь это мой ребеночек! Он со мной!
В ответ на мои мысленные крики, низ живота отдает болезненной пустотой.
Далее в палату входит медсестра. Укол. Снова забытье.
Следующий раз прихожу в себя с четким осознанием потери. Во мне что-то умерло, часть души. Глеб уничтожил не только наш брак, но и дитя. Внутри все горит, сгорает моя вера, надежда.
