Будь хорошей девочкой (СИ)

 — Безобидная фраза, но я все равно ощутила как напряжение между нами постепенно нарастает. Сунула руки в карманы, ощущая легкий озноб, никак не связанный с температурой в салоне.

— Ты могла бы остаться у меня. — Казалось бы спокойный ровный тон, но мне отчетливо послышались в нем нотки горечи. Загорел красный, и Никита остановился на перекрестке, включив поворотник, монотонное щелканье которого как метроном отсчитывало секунды до срыва моих нервов.

Подальше от этого жестокого мира с его жестокими правилами и монстрами.

Никита больше ничего не сказал, лишь дождался, когда загорит зеленый и свернул, выполняя мою просьбу.

Десять минут до моего дома лишь дворники разбавляли тишину салона своим монотонным ритмом, но этот звук не успокаивал. Напротив. С каждым новым движением я ощущала, как постепенно начинаю сходить с ума. Голос в голове снова и снова повторял, что Ника врала, но слишком правдоподобно звучала её ложь.

Он был зол. Запросто мог напиться. А дальше…

— Останови здесь, пожалуйста. — Не давая ему припарковаться, произнесла, как только машина поравнялась с дверью моего подъезда.

 — Схватилась за ручку, пытаясь скорее убраться отсюда, потому что боялась не выдержу и взорвусь, а новая ссора ни к чему хорошему не приведет.

— Марин. — Негромко позвал, обрубая мои попытки спасти хрупкий мир, и пришлось перевести взгляд на Никиту, потому что молчание затягивалось. — Что происходит?

Слегка поджатые губы, хмуро сведенные брови, взгляд прямой и пока непонимающий, но с каждой секундой моего молчания, утекающей в пропасть, он напитывался осознанием, и становился суровее, острее, и одновременно тяжелел.

Проникал под кожу, превращая мою кровь в свинец. И выталкивая остатки кислорода из моих легких.

— У вас ведь не один раз было? — Сказала это и замерла, чувствуя горьковатый привкус этих ненавистных слов. Неприятное ощущение осело в желудке, и я напряженно сжалась, ожидая опровержения.

Но его не последовало.

Никита молчал, лишь глаза цвета черного кофе подернулись дымкой печали, которую поглотила пустота.

— Что ты хочешь знать?

Ничего! Ничего не хочу знать!

— Как я трахал Нику в клубе, или может, как заваливал на стол в своем кабинете, а может, как возил её в Васильевку и трахал там, в доме бабушки, в один из выходных в её ВУЗе? — Каждое слово глухим ударом врезалось в мое тело, вышибая воздух из легких.

Пустота во взгляде сменилась горькой злобой, и голос сорвался, звеня яростью в ушах. — Как она отсасывала в туалете клуба, или как она скакала на члене, пока мы были в машине? Что ты хочешь знать? Подробности?

Дернулась, открыла ручку и выскочила на улицу под пелену ледяного дождя, мгновенно промокая.