Будь хорошей девочкой (СИ)

Нет, нет пожалуйста…

— Оставь… — Тихо, на выдохе, а потом выскочила за дверь и понеслась в сторону кабинета, оставив ошарашенного Никиту одного.

Сердце колотилось где-то в горле, слезы жгли глаза, а ноги не слушались, но я продолжала бежать к кабинету, чтобы скрыться от него. От этих слов, что уже проникали под кожу, заставляя пульс сбиваться, стоило вспомнить его севший голос.

Никакая я ему не любимая! Никогда не была. И не буду!

Толкнула дверь и та долбанулась о стену.

Вбежала в кабинет и, сбросав в сумку мобильник и ключи, сдернула с плечиков кожанку.

Переобуваться не стала, так и выскочила в темный коридор, прямиком в объятия Никиты.

Стиснул плечи, но я сбросила его руки, отталкивая прочь.

— Нет, послушай! — Крик резанул слух, но я не могла сейчас, не хотела…

Попыталась протиснуться мимо, но Никита преградил путь, оттесняя к стене.

— Хватит! Не хочу слушать и понимать не хочу!

Сорвалась и прокляла себя за это. Но с ним по-другому и нельзя.

— Я не хотел, ясно? — Слова оглушили. Я вздрогнула, словно он только что собственноручно выбил воздух из моих легких, а Никита чертыхнулся и запустил пятерню в волосы.

 — Чёрт, я не это имел в виду.

Не это? Что еще за бред?

Толкнула его, стремясь протиснуться, и Никита успел сжать мое запястье, не давая уйти.

— Выслушать что? Ты назвал меня… — не смогла вытолкнуть это слово, — а потом сказал, что не хотел. Как мне понять тебя, если ты сам себя не понимаешь? Выдаешь себя за другого, а потом просишь верить тебе?

Его пальцы жгли запястье, но я больше не убегала. Все, что накопилось в душе теперь рвалось наружу, и я уже не могла остановиться.

— Сказал, что Никиты в том доме не было, хотя мог бы сказать правду.

Что мешало? Ничего! Ты просто дурачил меня, играл, как грёбаной игрушкой, и просишь после этого выслушать и понять? — Толкнула его грудь, не зная, куда деть эту ненависть. — Ты лгал мне с самого начала, а достаточно было сказать, кто ты, и проблемы бы не было!

Замолчала, ожидая, что он скажет хоть слово в свое оправдание, но Никита молчал.

— А если это твой ребенок? — Выдохнула горько, заметив искру протеста в карих глазах.

— Но откуда мне знать?

Скажи, разубеди меня. Только не молчи…

Силы истощились, и пришлось приложить огромное усилие, чтобы не разрыдаться при нем.

— Я хотела тебе доверять. Правда хотела, понимаешь? Но ты… — почему так чертовски больно? — ты сделал всё, чтобы я больше не смогла…

Хватка на запястье усилилась, и Никита дернул меня на себя.

Ударилась о его грудь и вскинула голову, как безвольная кукла, как марионетка, вещь…

— Тогда скажи, какого хрена ты позволила мне сделать это? — Его глаза опаляли яростью, и я съежилась, ощущая неприятную дрожь.