Бремя колокольчиков (СИ)

   -  Я, вашу мать, что, Достоевский, чтобы считать, что красота спасёт мир?! - и с этими словами он запустил тяжёлый кулак прямо в гущу толпы наотмашь. Ещё пару резких ударов - кто-то ойкнул, и толпа отринула.

Довольные Глеб с Дикобразом шли по переулку возле Чистопрудного бульвара. Бутылки едва торчали зелёными горлышками из карманов длинного Димкиного плаща.

Друзей окружила группа гопников.

   -  Вас мама стричься не учила? А на руки что, блядь, нацепили, как девки? А? Не слышу ответа?!

   -  Ребят, да вы что? Мы местные, я живу тут рядом, - попытался договориться Димка.

   -  Ребят, хотите выпить? У нас портвейн есть, возьмите бутылку, да и разойдёмся, ну чо вы? Все ж русские люди! - сделал свою попытку примирения Глеб.

   -  Чо, ханурик? Какой ты, нах, русский, а? Да ты ваще урод, вас убивать надо, понял?! Винище ты и так отдашь, блядь, и бабло. А потом мы вас обреем и Родину, мать вашу, любить научим!...

Тяжёлая бутылка грохнула об асфальт чуть в стороне. Гопники на секунду опешили, но и этого хватило, чтобы вырваться из кольца. Глеб уже на бегу сообразил, что это Дикобраз бросил бутылку портвейна, чтобы отвлечь любителей Родины.

Дикобраз с Глебом неслись в сторону метро. Вбежали - снова звон бьющейся бутылки, когда перепрыгивали через турникеты. Заливистый свисток контролёрши. Бегом вниз по эскалатору и быстро в вагон. Отдышаться. Ни ментов, ни гопников в вагоне нет. Ушли...

   -  Вторую то ты тоже специально грохнул? - спросил Глеб, когда они шли переулками, выйдя из метро на следующей станции.

   -  Оно жаль, но вишь, как хорошо: я две в рюкзак спрятал - а ты в карман, но и то, и другое к месту оказалось!

   -  Это значит, что мы на правильном пути! - заключил Дикобраз, когда они заходили в тихий дворик Дворца бракосочетаний, где собирались распить спасённый портвейн.

   -  Вот интересно, не мог же этот твой Масёл, он ведь же такой же жлоб, как эти... читать Фёдора Михайловича. Это было бы оскорблением его дикого дворово-криминального принципа. А про красоту, что мир спасёт, слышал... И как-то даже по-своему реагирует, - рассуждал Глеб, откупоривая бутылку, - забавно! Ящик типа смотрит, а там ещё всё цитируют и Достоевского, и Чехова, что раба из себя надо выдавливать. Оно, наверное, и запомнилось ему... Может как-то вот так всё сдвинется?

   -  Не знаю... не думаю, что сдвинется. Как мода - пройдёт. Ты же чувствуешь, что всё это не глубоко, так... Да и раба выдавить разве каждому под силу? А главное, оно им надо?

Они расположились на дальней от прохода в сад скамейке под старинным деревом, выпили.