Бремя колокольчиков (СИ)

   -  Что мдакаешь и стоишь с молитвенной скорбью на челе? А, Глебушка? За весь мир слезы проливаешь, что ли? - иронизировал вернувшийся в алтарь после причащения мирян отец Вячеслав, - иди уж крестить, там двое записалось. Быстрей отстреляешься - быстрей по требам пойдешь.

Холодно. Градусов двадцать да ещё и ветер. Отец Глеб думал сэкономить и не ловить тачку, но пилить пешком на требу по такому морозу совершенно не хотелось. Поднял руку. Не новая, но чистенькая шестёрка остановилась.

   -  Тэбэ куда? - спросил пожилой водила-кавказец.

«Эх, опять хач... дорогу наверняка не знает и вообще...» - подумал Глеб и хотел даже отказаться, но стоять на холоде не хотелось сильнее, чем ехать с кавказцем.

   -  Да тут по району, N-ская улица.

   -  Дорогу покажешь?

   -  Да... - вздохнул молодой священник.

   -  Ну садыс, давай!

Поехали. У проспекта попали в пробку - авария. Эх, если бы не погода, как хорошо было бы пешком!

   -  Ничего, чта я курыть буду? - достал сигарету водила.

   -  Ваша машина... - без энтузиазма ответил Глеб.

   -  Эй, а что смурной такой? Если тэбэ нэприятно - так скажи! Зачем злышься?

   -  Знаете, я священник, еду на требу... ну, по вызову. Не очень хорошо, если от меня табаком разить будет.

   -  Ну вот! А то ви всэ масквичи такой сложный: и сказать нэ могут, и сидят злой. Нахчывань не так висё...

   -  Ну так, чего ж вам там не жилось?

-Да жили карашо в савэтский врэмя. Я таксист всю жизнь биль. А щас работа нэт, дэньги нада, внуки... Вот адын сын суда приехать, а я и там, и здесь ездюю... А дед у меня тоже, как ты, священник биль...

   -  Священник? Но вы же, кажется... мусульманин...

   -  Борзый называть мэнэ. Па рожэ пириклад даль. Сказать, што если ещё армян вазит буду - убьют мэнэ. Ей тоже пириклад в лицо, вещи взяль и ушоль.

   -  М-да... А ты говоришь, у нас народ злой. Нервный - да... Хотя, если до резни дойдёт... Ну, вот мы и подъезжаем... Сколько с меня?

Пятиэтажка, третий этаж, дверь старая, не металлическая, даже номер квартиры ещё тот, советский, по краям чуть заляпанный краской. Дверь открыл пожилой мужичок, на вид не старик, но уже пенсионер, должно быть.

   -  Ах да, батюшка, проходите. Я тут один живу... Супруга моя по л го да как отошла... Я тоскую очень... Вот, освятить хотел.

Квартирка была под стать двери: скромненько, чистенько, но как-то очень уютно, хотя непонятно из-за чего. Ничего ведь особенного - типичное жильё советских работяг шестидесятых-семидесятых годов.

   -  Вы, батюшка, простите, мы люди-то простые, не учёные... Что делать- то мне надо?

   -  Сейчас помолимся вместе, крестики я наклею. Стакан для святой воды нужен, масло ещё растительное чуть-чуть в какую-нибудь ёмкость небольшую... А иконки у вас есть? - спросил отец Глеб, наклеивая на стены наклейки с крестами для освящения.

   -  Да. Там, на кухне.