Бремя колокольчиков (СИ)

, ты передай, чтоб не надеялись на всяких там ходатаев святых и всё такое, Вонифатий, вон, всё ходит за них, да и с Петром на входе вечно эти имущие трут за храмы и иконостасы всякие, что они понастроили. В этот раз - не прокатит, баста! На ворованные деньги построенное - не в счёт! Честные, от нужды и безысходности алкаши да проститутки - это святое, а эти телевизионыцики обкокаиненные... тьфу! После этой стенки, никакие отмазы молитвенные не прокатят! Так и передай: вера и любовь не про них ни разу, а на надежду пусть и не надеются!»

   -  Старче! И что? Прям так мне всё и писать?

   -  Так и пиши, ангел улетая так и сказал, чтоб в тырнет драный батинок всё это выставил, и песенку ещё пропел улетая: «Он конечно алкаголик, но хотя бы натурал» и припев, там такой: «Всё идёт по плааану». Знаешь такую?

   -  Ну вот и давай! Сопли утри и выполняй ангельское послушание! Вперёд!

Был я как-то свидетелем одного разговора. К старцУ в лес приехал известный батюшка, настоятель храма из одного подмосковного города, там он почитается за «духоносного», и даже из столицы к нему чада приезжают духовные.

Машину он оставил, как все жаждущие встречи с лесным подвижником, в деревне, и как и все - пешочком через лес с сопровождающими его особо близкими чадами обоего полу, не благославляет старец строить дорогу до места своего подвига. Сопровождающих о. Пиндосий принимать не захотел, выругался только, чтоб в туалет шли, а не под кустами гадили, и обратно в келью ушёл, и батюшку только туда позвал, а я в келье сидел ещё с одним дьяконом молодым, мы выйти хотели, но старец нас не пустил.

   -  Благослави, старче! - сказал входя настоятель храма - Может, снизойдёшь, моих-то пустить, люди всё церковные, верующие...

   -  А я что? Не видал церковных и ворующих? - скривил лицо лесной подвижник, будто не слышит. - Насмотрелся я на это, а то пущу, а ты потом пожалеешь... Старец - он как даст в торец! - стукнул по столу Пиндосий, это его одна из любимых присказок.

   -  Ну... Как благословите... Но они не ворующие, а верующие...

   -  Все мы друг у друга что-то прём, иль ты не знаешь? Ты, вот, благодать спереть хочешь, а ты чем заплатил за неё?

Священник покраснел. Мы с дьяконом совсем затихли в углу, старец не так часто был уж сразу столь грозен.

   -  Отец Пиндосий, о чём вы?

   -  О том, чем платишь говорю, и кому? Алтарникам и певчим платишь?

   -  Ну, немного... у них послушание такое... во славу Божию... и денег то у нас не то, чтоб и куры не клюют, вот, трапезную отстроили. - Отвёл глаза только что уверенный в себе настоятель.

   -  Куры, говоришь? Трапезную? И епископа там осетриной кормил? - взялся за свой деревянный посох старец. Посох тот до неприличия напоминал посох Гендельфа, по крайней мере я никак не могу отвязаться от этой мысли.