Брат жениха. Поверь мне снова (СИ)

Но такие шаги не делаются ведь с...

— Я хочу развода, — твёрдо повторила она, глядя в мои глаза. — Я не хочу жить с тем, кто болен комплексами прошлого и не верит собственной жене. С тем, кто мечтал у матери отнять детей, полагая, что так им будет лучше, а всех женщин считает шлюхами, потому что его предавали другие. Я — не другая, я — не все! Но теперь не надо больше мне верить, Марат. Можешь думать что хочешь. Это даже не поздно... Не бывает поздно, бывает, что уже не надо. С меня хватит, Марат.

Безусловно. Она просто перегорела ждать и надеяться. Она просто устала.

Да сдохнуть хочется, насколько больно.

Неужели это конец? Конец нашей семьи и любви?

Неужели она в самом деле никогда меня не простит?

Возможно… Но я всё равно буду пытаться.

В горле так жгло, будто я сейчас сам разрыдаюсь как пацан. Адская боль, невозможно её выносить... Говорить просто не мог — ком в горле мешал.

Я всё сделал сам. Своими руками. Первым бросил ей в спину кирпич. Так чего я жду теперь?

— Живи своей жизнью, Марат, а я буду жить своей, — продолжила она говорить, глядя куда-то в сторону. — Но детей я тебе, конечно, не оставлю насовсем, но ты всегда можешь их навещать или брать на выходные.

Из твоего дома мы съезжаем. У меня есть материнский капитал, а у отца — небольшие накопления, мы продадим его дом и купим один хороший и большой для нас.

Держать её смысла нет. Сейчас голос интуиции подсказывает, что я должен отпустить её, дать время прийти в себя, успокоиться, возможно, соскучиться по мне. Давить на неё и требовать что-то в такой ситуации глупо и недальновидно. Ничего, мы потом всё наверстаем...

Я встал на ноги и прошёлся по комнате. Оглянулся на неё.

— Если ты решила уйти от меня, то дом я вам оставлю.

Я уйду сам. Это твой дом и дом моих детей. Неужели ты думаешь, я позволю вам жить неизвестно где, а сам буду в огромном коттедже один? Папу туда позови, если хочешь, я не против. Завтра же я отпишу этот дом тебе и надеюсь, ты не начнёшь отказываться. Это не только для тебя, но и для дочери с сыном.

— Не буду отказываться, — ответила она. — Детям лучше дома, а насчет тебя мы скажем, что ты очень много работаешь. Они к этому привычные.

— Хорошо, — ответил я, чувствуя, словно соглашаюсь на казнь. Жизнь без Лины и без детей каждый вечер и есть для меня самая страшная казнь.

Но я согласен — я заслужил это. — Но ты уверена в своём решении?

— Что ж... У нас есть три месяца после подачи заявления на развод. Надеюсь, что ты изменишь своё решение. Потому что я тебя люблю, Лина. Больше жизни.

При этих словах её плечи совсем осунулись, и Лина обняла себя руками, словно бы ей стало холодно.

— Не знаю, Марат, — покачала она головой, смахивая очередные слёзы. — Я не играю с тобой сейчас. Это не психи, это моё осознанное решение.

— Я понимаю, — ответил я. — Но всё же надеюсь.