Больная родина

 — Мордатый тип пожал плечами.

Прапорщик закрыл глаза, чтобы не видеть, как его подчиненному перерезали горло. Макаров мучился, хрипел, пускал кровавые пузыри.

— Спокойной ночи, малыши, — проговорил подонок в камуфляже.

— Смотри, еще один тумбочкой прикинулся.

Другой член банды заметил окровавленного Кошкина, который безуспешно пытался заползти за скалу. Нагибаться бандиту было лень, он выпустил короткую очередь в голову.

«Эх, Кошкин! — машинально подумал прапорщик. — Нет у тебя в запасе девяти жизней, а говорил, что есть».

Эти ублюдки ничего не боялись. Они среди белого дня напали на колонну внутренних войск и держались так, будто находились у себя дома.

«А ведь эти суки действительно у себя дома», — уныло констатировал прапорщик, когда над ним склонилась щербатая физиономия, украшенная нечесаной бородой.

Это был полевой командир Нурбала Хатиев, сорокавосьмилетний главарь бандитского подполья, действующего в Мазарбекском районе, убежденный ваххабит и борец за освобождение мусульманского Кавказа от российского имперского ига. Этого шакала не могли поймать уже несколько лет. В банде Хатиева было не меньше сорока рыл — в основном местные, прекрасно знающие район, обученные, безжалостные, любители наносить удары исподтишка. На их счету сотни жертв — солдаты, полицейские, чиновники, мирные жители, неугодные бандитам.

Свою карьеру Хатиев начал еще в девяносто девятом. Когда отряды Хаттаба и Басаева вторглись в Новолакский район, в них влилась немногочисленная группа местных жителей, ведомая бывшим учителем географии, ярым приверженцем установления ваххабитского режима в отдельно взятом горном районе. С тех пор прошло почти пятнадцать лет, а упырь все бегал на свободе. Он был неуловим, как батька Махно, и всегда контролировал любую ситуацию.

— Что, солдат, Аллах велик? — спросил рослый боевик, пиная сержанта Бакиева.

Тот норовил встать, смертельно бледный, из прокушенной губы сочилась кровь.

— Да Аллах-то велик, вот только ты последнее чмо! — прохрипел контрактник.

За это он тут же получил прикладом в висок, издал отрывистый рык и завалился на бок.

— Нурбала, этого тоже кончим? — спросил худощавый тип с козлиной бородкой и подмигнул обездвиженному Сурикову. — Вах, прапорщик, какой незабываемый вечер. Чего моргаешь? Удар судьбы, да?.. Давай, Нурбала, кончим его быстро, чтобы не мучился. Мы сегодня добрые.

— Это точно, — согласился обладатель славянской внешности. — Мы сегодня в благоприятном расположении духа.

— Отставить! — проворчал Хатиев. — Этого не убивать. И того тоже. Байтаза, кому было сказано! — прикрикнул он на подчиненного, который уже примеривался перерезать горло Бакиеву.

— В горы их, Нурбала?

— Нет. Эти двое поедут ко мне в Бурнай. Пусть в подвале посидят.