Больная родина

Сердце выскакивало из груди. Вот уж воистину не знаешь, откуда прилетит!..

— Но вас не тронули?

— Нет, сказали, мол, куда эти старики денутся, вернемся за ними позже. Они снаружи чем-то завалили крышку, я пыталась ее поднять, не получается. Хорошо, что телефон успела выбросить в угол, когда полезли. Они не заметили. Ползала, искала, нашла за ведром, еле дозвонилась до тебя…

— Ждите, мама, успокойтесь, все хорошо. — Сергей отключил телефон, перевел дыхание.

Ничего себе, вот так «хорошо». Времени не было абсолютно!

— Костик, живо на Колхидскую!..

В городе еще не была объявлена тотальная тревога и учинена охота за серой «Нивой». Через восемь минут Гаевский въехал на улицу Колхидскую, заросшую плодовыми деревьями. У дома номер восемь — спасибо Ярославу Григорьевичу за информацию! — стояли две милицейские машины. Рядом с ними тусовались люди в форме и что-то энергично обсуждали. Весть о нападении на Петренко, видимо, еще не дошла до них, в отличие от информации о побоище на площади. Ни Воренко, ни Быковского в этой компании не было. Стоило предположить самое худшее!..

Герои, вооруженные автоматами и пистолетами, проникли на участок из соседнего переулка. Гаевский тащил на спине небольшой рюкзачок. Наверное, кто-то их видел с соседнего двора. Какая-то тень шмыгнула за сарай, но это уже не имело никакого значения. Друзья петляли по саду, прячась за укрытиями и осматриваясь. С задней стороны дома никого не было. С улицы доносился гул голосов.

Жил капитан Быковский не бедно. Он имел добротный кирпичный дом с резными наличниками, к которому примыкал большой гараж. Сад выглядел заброшенным — чувствовалось отсутствие женской руки.

Мстители застыли у открытого окна. Из комнаты доносились резкие голоса, смех.

— Что, сука, не скажешь, где твой хахаль? — срывался на истерику Быковский. — Развела, падла, за все добро, которое я тебе сделал. Живо говори, шлюха!

Женщина стонала, но ничего не говорила.

— Дурень ты, Быковский, — заявил майор Воренко. — Мог бы знать, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным. А что, приличная у тебя бабенка, уважаю таких. Может, по кругу пустим, а, капитан? Глядишь, сговорчивее станет.

— Хрен тебе, майор, — мрачно отвечал Быковский. — Моя она. Всегда была моей и такой останется. Говори, сука, где твой хахаль?!

Порвалась ткань, майор загоготал и сказал:

— Хреновый ты джентльмен, Бык. Мог бы развязать даму, угостить шампанским…

Гайдук с облегчением выдохнул. Не довели еще до непоправимого эти нелюди. Он уже накрутил глушитель на ствол пистолета. Гаевский присел, сцепил ладони. Сергей кивнул, воспользовался предложенной «ступенькой», поставил вторую ногу на выступ в фундаменте и стремительно перелетел на подоконник.