4
0Тоже туго натянутая ткань на перекрещенных распорках. Я уж было потянулся за ножом, когда заметил защелку.
– Антуан, тут можно открыть…
Старик тревожно оглянулся.
– Только осторожно!
Я повернул защелку и откинул лючок за креслами.
На решетчатом полу бомбовой каморы лежали, вцепившись в бамбуковые прутья, его преосвященство со своим верным охранником, бывший лекарь Дома и беглый надзиратель. Сквозь обшивку им проникало немного света, и они мрачно смотрели на меня.
– Как вы там? – спросил я, понимая всю нелепость вопроса.
– Замечательно! – отозвался Жан. – Заползай!
– Не стоит, – немедленно откликнулся Антуан. – Запоры не выдержат, они и так еле держат, люк под вами раскроется.
Понять, шутит он или нет, было невозможно.
– Ты мог предупредить? – завопил Жан. – Ах ты старый придурок!
– Будешь орать – потяну рычажок! – Антуан довольно захихикал. – Всегда есть возможность ошибки, не ты ли это говорил?
Перебранка их была шутливой, ясное дело, но и Йенс, и Луи занервничали. Лишь Жерар сохранял спокойствие:
– Антуан, куда мы намерены лететь?
– Не знаю! Ведет Хелен, – отозвался летун.
Но через несколько минут, когда разговор затих, он стал тревожно вглядываться в стрелку компаса.
– Что-то не так? – уловив его взгляд, спросил я.
– Только бы она не вздумала лететь над морем…
– Ты же сам говорил про Кипр… и над морем лучший ветер, – блеснул я познаниями.
– Лучший, – согласился Антуан. – Вот только я не лучший, я уже устаю.
Он замолчал, и больше тревожить его я не решился. Страх не вернулся полностью, но теперь я поглядывал на старика с опаской. Ему слишком досталось за последние дни. Одних пещер хватило бы, чтобы измотать молодого.
Прошло часа два, а может быть, и больше. Планёры все так же мчались над облаками, над полями и реками, над мелкими селениями и городками побольше. Антуан все больше и больше хмурился, наконец произнес:
– Ее не зря называли ведьмой, Ильмар…
– Что такое?
– Глянь, там, впереди.
Я всмотрелся – и увидел блистающую на горизонте полоску воды.
– Босфор, – сказал Антуан. – Хелен намеревается лететь до Кипра. Или до Иудеи. Ильмар, ты никогда не учился лётному делу?
На спине у меня проступил пот:
– Откуда? Нет, никогда.
– Плохо. – Антуан замолчал.
Пролив близился. Вслед за планёром Хелен мы понеслись над волнами так высоко, что даже волн не было видно.
– Главный враг летуна – не ветер или гроза. Даже небрежность помощников, что готовят твой планёр к полету, лишь половина беды, – заговорил Антуан. – Ты всегда помнишь, что человек слаб, что самый честный и верный работник может ошибиться или отвлечься, переживать измену любимой или болезнь матери.
