4
0Он весь был в горячке драки, а глаза все равно нет-нет да и стреляли по голому телу.
– А ты отвернись, – велел я. – Нечего позорить девушку, не душегуб…
– Чего я тут не видел, – огрызнулся Марк, но все же отвернулся к окну. В стекле все отражалось, но я спорить не стал. Уж больно опасная девица, глаз да глаз нужен.
Всхлипывая – снова за старое взялась, только теперь меня не проведешь, девушка встала. Глянула мне в глаза:
– И ты отвернись!
Я засмеялся в голос, и она молча стала одеваться. Мне сейчас было не до ее прелестей. Многие на девицах залетают, особенно сразу, как с каторги вырвутся. Вмиг голову теряют, и насильничать готовы, и воровать без ума, лишь бы на девку заработать.
– Нужно нам кое-что от тебя, летунья, – сказал я. – Дашь – свяжем, но не тронем. А нет… прости, только все равно боли не выдержишь.
Она молчала, застегивая небесно-голубой жакет. Форма у летунов – как праздничная одежда. Голубые шелка, медные пуговицы, белые кружевные оторочки. Даже теплые чулки – в тон, из белой и голубой шерсти. Знаки различия на форме незнакомые, летунские – в виде серебряных птичек. На мужиках все это, пожалуй, слишком помпезно, а вот на девушке – заглядеться!
– А нужна нам карта, – продолжил я. – Сама знаешь, какая. И еще… запал.
Марк повернулся, кивнул.
– Ну и что? – спокойно сказала девушка. Одевшись, она снова вернула уверенность. Может, стоило голой подержать – так спесь-то живо слетает…
– Думай, подруга небесная. – Я подошел, крепко взял за руку. – Драться больше не вздумай, руки переломаю. И спорить не спорь. Давай карту и запал.
Девушка презрительно усмехнулась.
– Как тебя зовут? – резко спросил Марк. Опять тем тоном, каким солдат отвлек.
Она вздрогнула. Ответила, без особой охоты:
– Хелен.
– Романка? – на всякий случай уточнил я. Как будто высокородная летунья может старые корни сохранить. – Так вот, Хелен, выхода у тебя нет. Делай, что велю, будешь жить.
– Жизнь без чести – хуже смерти.
– Это верно. Только чести тебя лишить – дело недолгое.
Хелен пожала плечами. Стояла она прямо, как истинная дама перед провинившимся слугой. А ведь болело у нее сейчас все, что только болеть может.
– Когда дворовый пес гадит на тебя – это не позор. Позор псу под хвостом вытирать.
– Так, значит… – Я разозлился. – Мы для тебя – псы дворовые? Сейчас узнаешь, зачем псам зубы…
– Ильмар…
Марк подошел к нам. Покачал головой:
– Она карты и запал на Слове прячет. И не отдаст. Летунов учат любую боль терпеть… глянь ей на плечи – там следы от игл должны быть.
Хелен яростно сверкнула глазами.
– А что тогда делать, парень?
Конечно, я понимал что. С обрыва вниз головой прыгать, все легче да быстрее помрем.
– Веди ее к планёру.
– Далеко не улетишь, Марк. Запала нет, карт не знаешь.
