7
0Подошел к озеру, к проруби, в которой и воды будто не было – лишь спокойная пустота. В Руссии по зиме в прорубях купаются.
А там, куда ушел Искупитель, еще холоднее. Там нет ни ветра, ни льда. Лишь серая мгла, где, запрокинув голову, человек смотрит в пустое небо.
Я шагнул в воду.
И ушел в нее с головой.
Вода была слишком прозрачной, чтобы понять, как здесь глубоко. Как далеко под ногами дно.
Я раскрыл глаза.
Будто в небе паришь. Холод даже не обжигал, взял в свои ладони – и держал на весу. Слабый огонек, что давала свеча, отражался от сводов пещеры, растекался над водой.
Вода была словно мыльная – едва я провел ладонью по телу, как почувствовал отходящую, мутным облаком рассыпающуюся грязь.
Я вскинул руки, поднимаясь вверх…
И уткнулся в каменную корочку, покрывшую воду.
Когда я касался ее снаружи, каменный ледок рассыпался от легкого толчка. Но отсюда, снизу, из озера, он оказался неожиданно прочным. Я толкнул раз, другой, забарахтался под водой, уже путая, где верх, а где низ. Ударил в каменную корку ногой.
Камень держался. Словно это была скала, а не тонкая пленка.
Где же прорубь, в которую я нырнул?
Мутные клубы глины расходились вокруг меня в воде. Я видел, где свет. Но не мог пробиться к нему. Холод жег, сковывал кожу. Нестерпимо хотелось вдохнуть. Я опустился к самому дну, так что сдавило в ушах, оттолкнулся и снова рванулся вверх, изо всей силы ударяя в каменный лед.
Лед держал.
В глазах потемнело и нахлынул страх, подобного которому я никогда не испытывал. Даже заблудившись в недрах египетской пирамиды. Даже первый раз поднявшись в небо на планёре Хелен. Даже оказавшись в руках палача.
Вот она – судьба…"
"Я уже не дергался. Приник губами к каменной корке, будто сквозь нее надеясь воздух вдохнуть.
И в этот миг чья-то рука ударила сверху, прямо над моим лицом.
Невидимая преграда лопнула.
Я вырвался из плена.
Раскинул руки – и каменный лед захрустел, ломаясь и погружаясь в воду.
Маркус, сидящий на берегу, протянул мне руку.
Со всхлипом втягивая воздух – сладкий и чистый, век дыши – не надышишься, я выбрался на берег. Упал на камни – после ледяной купели они показались горячими.
– Что с тобой, Ильмар?
Я поднял голову. Никто, кроме Маркуса, и не проснулся. А мне-то казалось, что я боролся за жизнь изо всех сил, что все вокруг должны были услышать меня!
– Корка… камень… – Я закашлялся. – Она не ломалась из-под воды…
Маркус недоверчиво смотрел на меня. Да неужто он думает, будто я ради собственного развлечения под водой задыхался?
– Спасибо, – прошептал я. Потянулся за свитером, стал натягивать прямо на голое тело. Шерсть согреет лучше, чем льняная рубашка.
Маркус осторожно подцепил кружащуюся в воде каменную пластинку.
