7
0
– Ползти? – взвизгнула Луиза.
– Да. – Фарид стал крепить и свой фонарь. – Ничего, ничего, это недолго.
Наверное, так себя червяк чувствует, вползший в начинку огромного расслоившегося пирога… Мы поползли, навьючив вещи на спину или волоча их за собой.
Прямо над головой – сочащаяся редкой, но неустанной капелью каменная крышка. Под ногами – утрамбованная глина, норовящая забраться даже за шиворот. Через десять минут заболели колени, под которые все время попадалась твердая известковая крошка. Через двадцать – все были в этой грязи с ног до головы. Особенно не повезло Хелен, у которой ноги разъехались на слякоти, – она упала в грязь животом, рванулась и ухитрилась прокатиться еще и спиной.
Я все время поглядывал на троицу, внушавшую мне опасения.
Первый, конечно же, Петер. Лицо у него было белее мела, он вперился взглядом в мерцающую впереди лампу проводника, но все-таки полз.
Вторым был Маркус. Вся его уверенность, все спокойствие, накопленные за минувшие недели, куда-то подевались. Выглядел он теперь не лучше, чем на каторжном корабле. Но пока держался.
Хуже всего было с Антуаном. Железный он старик, ничего не скажешь. И пусть любовью его было небо, но и под землей летун не робел. Но возраст… совсем уж не тот у него был возраст, чтобы ползком километр за километром двигаться. Не надо было нам его с собой брать! Он ведь Страже почти неизвестен, мог бы и законным порядком границу пересечь!
Но теперь уже ничего нельзя было изменить. Оставалось лишь Сестру молить, чтобы выдержало его старое сердце.
А мы все ползли и ползли. Как здесь находил дорогу проводник? То ли по заметным кое-где бороздам – похоже, контрабандисты свой груз по пещере волоком тащили, и глина не успевала затянуть все следы. То ли по редким известняковым столбам, уходящим от потолка в глину, держащим над нами всю каменную толщу.
– Долго еще, Комаров? – спросил я."
"– Столько же, если проводник не соврал, – тяжело дыша, отозвался Фарид. В Тайной Палате умеют лазутчиков готовить, но, видно, притворяясь негоциантом, Комаров сноровку потерял. Вкусное вино и обильная еда – самый главный враг для солдата.
– Антуан не выдержит, – шепнул я.
Комаров поморщился. Потянулся было к лицу, очки протереть от грязи, но вовремя остановился. У него не только ладони, все руки были в глине по самые плечи.
– Скоро будет привал. Надо вытерпеть. Ползем, мы отстанем!
И впрямь: проводник, женщины и Жерар с Антуаном уже отдалились от нас.
Ругнулся я про себя, но спорить не стал. В этой щели, да на мокрой глине – не отдых будет, одно мучение.
И мы ползли, все дальше и дальше, под равнодушный перестук капель, по скользкой грязи, все ниже и ниже, а потом, напротив, вверх. Я представил себе пещеру, и мне вдруг почудилось, будто вижу я ее со стороны.
