11
0
– Да… пойдемте…
Петер повел нас в глубь магазина. В закутке между табачной лавкой и магазином руссийской ситцевой мануфактуры обнаружилось маленькое кафе. Даже не кафе, так – стойка, за которой крупная седоватая женщина ручным прессом давила из овощей и фруктов соки, и пара столиков.
– Можно тут, – неловко предложил Петер.
Мы уселись за столик. Антуан, углядев, что женщина как раз давит сок из солнечно-ярких апельсинов, жестами попросил стакан. Тот же сок заказал и Петер, я же молча ткнул пальцем в стеклянный графин с багрово-красной жидкостью. Люблю я вишневый сок, никакие апельсины с ним не сравнятся…
– Как ты понял, кто я? – спросил я у Петера.
– Глаза есть, – пробормотал Петер. – Не иудей, скрывается, ищет двух женщин, мужчину и мальчика… понять нетрудно. Вся Держава ищет…
– Петер, почему же ты не сказал нам сразу?
– Зачем? – вполне резонно ответил Петер. – Вы хотели сохранить тайну, я и молчал.
Нам подали сок. Петер к своему стакану едва прикоснулся, Антуан жадно осушил сразу половину и спросил:
– Понимаю, почему ты не польстился на награду. Но тебя не пугает то, что говорится… о нас?
Петер наконец-то решился посмотреть ему в глаза. И твердо сказал:
– Я привык верить своим глазам и ушам. Говорят всякое… но никто и никогда не обвинял епископа Жерара в недостатке веры. Если он считает, что вам следует оставаться на свободе, значит, не все так просто.
Принесли сок и мне. Я глотнул, уже предвкушая сочную вишневую мякоть на языке, густой и сладкий нектар…
Что за гадость?
Сок был сладким, но приторным. Пах землей и травой.
Я посмотрел на женщину, усердно крутящую пресс. Та ехидно улыбнулась – мол, сам выбирал.
– Это свекольный сок, – небрежно бросил Петер. – Очень популярный этим летом, но мне не нравится.
Отставив стакан, я спросил:
– Петер, а если тебя схватит Стража?
– Потому я и предпочитал не знать точно, – ответил Петер.
– Ты не понимаешь, – покачал я головой. – Это слишком серьезно. Никто не примет на веру твои слова. Мы как прокаженные – любой, кого коснемся, обречен. Если тебя схватят, то упрячут в тюрьму навеки. На всякий случай.
Петер слегка побледнел. Но ответил достойно:
– Если бы епископ Жерар не спас меня, я уже лежал бы в гробу. Я обещал помочь вам и буду помогать, покуда в этом есть нужда.
– Хорошо. – Антуан поднялся. – Тогда забудем обо всем, что было сказано… и пойдем в парфюмерный магазин.
Как ни странно, но я был даже рад, что Петер разгадал нашу тайну. Дурное дело – постоянно оглядываться на спутника, размышлять, не сболтнул ли при нем чего лишнего.
Мы поднялись на второй этаж – на лифте, служитель уважительно кивнул, пропуская нас в кабину. Видимо, два иудея в сопровождении местного выглядели солидными покупателями.
