11
0
– Если бы, Ильмар! – Жерар покачал головой. – Сколько я встречал святых братьев, не способных на вкус не то чтобы год, а даже географию узнать! Наливаешь такому вино худшего урожая, но со всем возможным восторгом – и он глаза от удовольствия закатывает. Хотя в любой дешевой харчевне ему такое вино черпаком из бочки нальют…
– Человеку вашего положения, – заметил я, – упрека не выскажут, хоть уксусом гостей потчуйте…
Жерар смешался. Отставил бокал и спросил:
– Так что будем делать дальше?
Мы с Антуаном обменялись взглядами, я ответил:
– Нам еще весь Пешт объезжать, на каретных дворах расспросы вести.
– Ну, мне за неверными женами охотиться нельзя, – усмехнулся епископ. Рассказал ему Антуан придумку Петера, вот же старый болтун!
– Возможно, ваше святейшество попробует привлечь к поискам местных служителей Церкви? – спросил Антуан.
Жерар развел руками:
– К каким поискам? Тем, что Урбис и Версаль ведут? Попросить пойманных преступников не в Рим отправлять, а ко мне? Антуан…
Старик кивнул, признавая нелепость предложения.
– Если их схватят, то меня в известность поставят, – продолжил Жерар. – Только вызволить уже невозможно будет. Здесь, в Аквиникуме, как оно ни странно, и мирские, и церковные власти действуют воедино, без всякой конкуренции. Друг от друга скрывать ничего не станут. Значит, если схватят Маркуса с товарищами, то поместят где-нибудь в гарнизоне, да еще сотню монахов туда призовут. Не вытащить. Вся надежда – найти первыми.
С этим напутствием мы и встали из-за стола, оставив епископа предаваться размышлениям.
Петер уже ждал нас в холле гостиницы. Не один – с юной черноволосой девушкой в скромном длинном платье из белого льна, уложенными по-простому волосами. При нашем приближении девушка поднялась, потупив глаза.
– Илона. Моя невеста, – представил ее Петер. Наверное, мне это только показалось, но юноша выглядел уже гораздо крепче, чем вчера.
– А… – Голос Антуана вдруг обрел неизъяснимую досадливость. – Соломон, скромный торговец…
Вытаращив глаза, я наблюдал, как оживившийся летун припал к руке девушки, огорченный не то своей непритязательной и негероической ролью, не то преклонным возрастом. Скорее, наверное, образом торговца. Прыть в нем взыграла, как в горячем юноше.
– Исаия, – буркнул я, касаясь губами мягкой, пахнущей благовонными мазями и почему-то перцем, ладошки. – Скромный сын скромного торговца…
Илона едва заметно улыбнулась. Сказала:
– Я знаю, вы друзья епископа Жерара. Спасибо и вам. Я хотела поблагодарить его преосвященство за то, что он сделал для Петера… и для меня. Он примет меня?
– Наверняка, милое дитё, – произнес Антуан.
Илона переглянулась с Петером, кивнула:
– Тогда я пойду к его преосвященству.
