12
0Хелен с натугой потянула какой-то рычаг, сбоку, от поплавков, раздался скрип, они слегка развернулись, и планёр начал тормозить.
В осоку мы въехали уже медленно и вальяжно, точно экипаж к подъезду дворца подкатил. Затрещала осока, с треском стала рваться материя на крыльях и на кабине. Со щелчком вылетело переднее стекло, почему-то не разбившись при этом. И все стихло. Планёр стоял, носом на берегу, на песке, а опустившимся хвостом окунувшись в воду.
– Все, – сказала Хелен. – Сели…
Никто и слова не произнес. Какая-то усталость накатилась на всех. Хелен выдернула из приборной доски запал, сунула в карман – сил взять на Слово не было, вяло оглянулась, подмигнула мне, потом стала дергать дверцу.
Не открывается. Похоже, тростником заклинило.
– Милости прошу через окно, – не смутившись, решила летунья. И подала пример, на четвереньках выбравшись на короткий, смятый при посадке нос планёра. Следом полезла Луиза, потом я подсадил Марка и выбрался сам."
"Мы стояли возле помятой, но в общем-то целой машины и глупо смотрели друг на друга. Переход от захваченного десантом, бьющегося в истерике Миракулюса к этой сельской пасторали был слишком резок.
– Люди идут… – задумчиво сказала Луиза.
Я резко повернулся – но это были всего лишь две женщины, простолюдинки, явно из тех, что собирали на плантации апельсины.
– Поговори с ними, сестра, – попросила Хелен. – Спроси, как нам быстрее добраться… да куда угодно. До любого города, где станция дилижансов есть.
– Хорошо… сестра…
Надо же. Какое-то примирение между ними намечается!
Присев на песок, я разулся, вытряс из ботинка завалившийся туда невесть когда камешек. С наслаждением размял ступни. Оказывается, закоченели за время полета, а ведь невысоко летели, и недолго совсем…
– Хелен. – Марк не отводил взгляд от летуньи. – Что ты имела в виду? Когда про меня и про Слово говорила?
– Ничего особенного. Компания у нас собралась неплохая, вот и все.
Марк пытливо вглядывался в Хелен, но прочесть хоть что-то на лице графини было невозможно.
– Угу. Спасибо, что сестру Луизу взяли. Она мне помогала, ее нельзя было бросать.
– Конечно, Маркус.
Удивительно, что такая доброта его не обескуражила. Мальчик переступил с ноги на ногу, глянул на Луизу, осенявшую склонившихся крестьянок святым столбом, сказал:
– Я отойду, ладно?
– Куда? А… конечно.
Марк быстро пошел по берегу, заворачивая за тростники.
– Не убежал бы, – глядя вслед, пробормотал я.
– Не думаю. Присоединись, если боишься.
– Лучше тут посижу. Совсем скрючился в этом полете.
– Сиденье неудобное, – согласилась Хелен, присела рядом.
– Скажи… летунья… ты уверена?
– В чем?
– Да в том, что про Маркуса сказала! Он, – я сглотнул, набираясь духу, – мессия?
Ночная Ведьма молчала.
