11
0Что ты собираешься делать?
Марк затравленно посмотрел на настоятельницу. И взгляд этот возымел свое действие, та вздохнула, укоризненно посмотрела на Хелен:
– Графиня, чего вы требуете от бедного, загнанного ребенка? Он понял, что люди еще недостойны этой святой книги. Понял, что знания, в ней описанные, не для нашего жестокого века. И сделал то, что смог придумать, – убежал, унося с собой бесценное сокровище…
– Скорее – все сокровища мира… – тихо сказал я.
И вспомнился мне вдруг, встал перед глазами старый лекарь Жан. Как он о Марке говорил: «Решил, кто будет для него более полезен»…
Неужели и впрямь?
Когда же он настоящий, когда по каторжникам плачет или когда помощников себе вербует? Или и так, и так?
А Марк, словно решив подтвердить мои слова, шагнул к Хелен. Опустил голову и прошептал:
– Графиня, лучше вы скажите, что мне теперь делать… Скажите…
Он вдруг вскинул на летунью сияющий взгляд:
– Давайте я отдам вам книгу! Доставьте ее в Урбис или в Версаль! Пусть не ищут меня только…
Я мысленно крикнул: «Соглашайся! Проверь, всерьез ли говорит!» Но Хелен вздрогнула, будто от удара.
– Мне такого счастья не надо, мальчик. Я… я недостойна.
– Тогда что же мне делать? – жалобно спросил Марк.
Вот. Уже не мы вопросы задаем, а он. Связаны мы теперь, едва узнали тайну, страшной силой святой книги. Именно страшной, прости, Господи. Рано она из тьмы вынырнула, не готовы к ней люди. Не рассказ о жизни Искупителя, Сестрой написанный, каждому нужен, а только лишь – Изначальное Слово. И пусть желание это каждый объяснит благородно и возвышенно – Владетель заботой о Державе и простых гражданах, Преемник – стремлением к святому… Одно, одно стоит перед глазами у каждого, знающего тайну, – горы сокровищ. Железо и сталь, медь и золото, оружие и доспехи, машины и книги, картины и скульптуры… Власть – чего стоят заносчивые маркизы и герцоги, когда в любой миг можно лишить их всего состояния?
– Раньше надо было… делать… Вешаться! – рявкнула Хелен.
– Думайте, что говорите, графиня! – Настоятельница вновь повысила голос. – Святая книга сама решает, когда к людям прийти! Из тьмы веков выплыла, себе хранителя избрала! И наш долг теперь…
– Луиза Миллер, баронесса Франкфуртская, вас всегда губила излишняя экзальтированность… – бросила Хелен.
Ой!
Они знакомы!
– Я давно не баронесса, милая графиня, и моя мирская жизнь…
– То-то и оно, что мирская жизнь вам покоя не дает, – устало сказала Хелен. – Ваш долг, как верной служительницы Церкви, состоял в том, чтобы со всей любовью и заботой проводить принца Маркуса в Урбис. И… быть может… тем спасти множество жизней.
Женщины окинули друг друга ненавидящими взглядами.
