11
0– Эй, моряк, чего он, – горит, что ли?
Неужели и я был так высоко, в чистой дали, пусть даже корчась от страха, но все равно, паря между землей и небом? Почему страх мешал мне оглядеться, увидеть плывущий вокруг мир?
– Нет, не горит, летун толкач включил… торопится, или восходящий поток ищет… Помолчи, ладно?
Кучер замолчал. Не обиженно, а скорее с уважением. Видно, счел, что морячок не так уж и прост, раз в планёрах разбирается.
– Далеко, высоко… – прошептал я.
Вот это – мой знак. Только понять бы, что значит…
Прощальная красота осеннего неба ушла. Вернулась тряска, стук копыт, холодный ветер, уносящийся вдаль планёр. Я закрыл глаза и уснул.
Потому мне и не быть поэтом, что я в один миг о красоте думаю, а в другой – о бренном теле и всех его потребностях.
Когда дилижанс покатил по лионской мостовой, тряска стала совсем невыносимой. Я вынырнул из сна, но продолжал лежать, сумрачно размышляя о своей дурацкой натуре. Надо, надо бежать! Решил ведь – так чего сейчас придумывать всякие отговорки?"
"Дилижанс вкатился под исполинский козырек из стекла и дерева – конная станция здесь была новая, огромная, одним видом внушающая путникам уважение. Вспомнилось сразу, что совсем рядом была пивная, где подают прекрасные жареные колбаски с легким светлым пивом. Видно, весь завтрак за дорогу успел у меня в животе утрястись.
– Выходите, господа, – говорил внизу добрый кучер. – Как поездка? Я уж прошу прощения, если растряс, тут дорога совсем разбита, безобразие…
– Ничего, – отозвался кто-то из пассажиров. – Не суетись.
Приятно звякнули монеты – возница получил чаевые.
– Благодарю, буду рад вас возить снова… – Судя по его тону, чаевые были хорошие.
– Не приведи Искупитель, – мрачно ответил пассажир. – Люко!
Голос казался знакомым. Я даже поморщился, пытаясь вспомнить.
– Слушаю, капитан.
А этот голос тоже знаком. Тот мужик, что в окно выглядывал, когда я подсел…
– Ты говорил, что знаешь хорошую гостиницу? Пока я не приму ванну, я не в состоянии думать.
– Конечно.
– Вот и отлично… Pues, hasta la vista, guapa! – по-иберийски, но с сильным германским акцентом произнес первый, очевидно, обращаясь к какой-то спутнице. Затем вновь к первому: – Пошли. Жду не дождусь…
Голоса удалялись – пассажиры уходили. Теперь полезли еще какие-то люди – явно ехавшие во втором классе, впрочем, на дороге, где нет крутых подъемов и не приходится толкать дилижанс, разница эта невелика. Я привстал, заглянул через низенькую ограду крыши.
