0
0Ее лицо раздражало меня, и одна мысль о том, что ее ногти с французским маникюром где-то рядом с Кристианом, заставляла мой желудок гореть. Господи, может, у меня язва. Я напомнила себе, что необходимо записаться на прием к врачу.
— Я все равно еще не видел, чтобы ты ходила в спортзал, — заметил он.
— Это потому, что я бегаю только тогда, когда кто-то преследует меня. — двери открылись, и я вышла, ударив его одним из своих пакетов. — Просто держись подальше от бассейна, и все останется цивилизованным. Понял?
— Конечно, — сухо ответил он. — Не посмел бы испортить тебе день, когда ты валяешься в шезлонге со своим мальчиком по вызову.
— Осторожнее, Кристиан. — я надула губы. — Продолжай говорить мне приятные вещи, и я могу подумать, что нравлюсь тебе.
Чад блокировал еще одну пощечину, схватив жену за запястье.
Хлоя шлепнула его свободной рукой.
Я подпрыгнула от громкого раската грома, который, казалось, сотряс жилой дом. Положив иголку с ниткой на пол гостиной, где я сидела, я встала и подошла к окну. Небо было темным, хотя отблески городских огней падали на грозные тучи.
Хлоя и Чад теперь срывали друг с друга одежду, исповедуя свою бессмертную любовь друг к другу.
Я переключила канал.
Слова метеоролога были продублированы по-испански, но мне даже не нужно было пытаться расшифровать то, что он говорил, потому что красное облако на его радаре, поглощавшее Манхэттен, было достаточно ясным.
Я стояла перед телевизором в огромной футболке и кружевных шортиках, и меня охватила холодная тревога. Я не была поклонницей штормов; они были непредсказуемыми и разрушительными. Заставляли меня чувствовать себя маленькой и слабой, как ребенка.
Я нерешительно села обратно и взяла платье, которое подшивала. По небу прогремел гром, и я уколола палец иглой. С досадой я уронила вещи. Глубоко вздохнула.
Это был всего лишь небольшой шторм. Ничего страшного.
Мое сердце подпрыгнуло от удара молнии прямо за окном, и в этот момент погас свет. Фонарные столбы на улице замерцали и потемнели...
Я зажмурилась, ожидая, когда заработает генератор. У нас ведь был резервный генератор, верно? Ради всего святого, это двадцать первый век.
Но свет не включался.
И темнота надвигалась.
За моей спиной заскрипели половицы.
Мои легкие заледенели.
Страх сдавил мне горло и перехватил дыхание. Слеза вырвалась из моих закрытых глаз и потекла по щеке.
Что-то коснулось меня. Холодные пальцы пробежали по моим волосам, точно так же, как они делали это с восьми до двенадцати лет.
Ужас пополз вверх по моей спине.
Я вылетела из своей двери и постучала в дверь напротив. Я не хотела, чтобы он видел меня такой, но и умирать тоже не хотела. И была уверена, что умру, если мне придется еще немного побыть одной в этой темноте.
