Безумная одержимость (ЛП)

И она без колебаний шла им навстречу. Ты знаешь, что я помню, как самое раздражающее? У меня был американский четвертак, который я держал под подушкой. Это единственная вещь, которая у меня была, — его голос стал кислым, — И они всегда, блядь, прикасались к этому. Поднимали, улыбались и бросали обратно.

В глубине моих глаз горели слезы. Я позволила им скатиться по моим щекам, пока он продолжал.

Я не знала, ожидал ли он, что я буду осуждать или ужасаться тому, что он сделал. Я не чувствовала ни того, ни другого. Некоторые люди заслуживали смерти.

Гримаса тронула его губы.

— Никто не убирал кровь правильно. Она просто лежала там годами, это красное, затянувшееся пятно. — он закончил это задумчиво, будто представлял себе это пятно прямо сейчас. — Русские суеверны, и в конце концов они стали слишком напуганы, чтобы прикоснуться ко мне. Мои глаза мешали им.

Я придвинулась к краю дивана, делая неглубокий вдох.

— Но эта сказка еще не закончилась. Думаю, мне было тринадцать, когда она, спотыкаясь, вернулась домой, пьяная или под кайфом, а может, и то и другое. Она упала на меня сверху на диване, приняв меня за одного из своих клиентов.

Горький вздох вырвался у него.

— Она пыталась трахнуть собственного сына.

Желчь скрутилась у меня в животе, поднимаясь к горлу.

— В ту ночь она уснула на полу, лежа на спине. Она начала давиться, но вместо того, чтобы перевернуть ее на бок, мы с Ронаном стояли и смотрели, как она давится собственной рвотой.

Мое лицо побледнело.

Я прикрыла рот рукой.

Он издал насмешливый звук, увидев выражение моего лица.

— Извини, что не могу рассказать тебе историю о белом заборе, которую ты так долго ждала.

Я побежала в туалет, и меня вырвало.

Склонившись над унитазом, я вытерла рот тыльной стороной ладони.

У меня не слабый желудок.

И хотя его история была душераздирающей и тревожной на нескольких разных уровнях, она не ужасала меня до такой степени, что я избавилась от вчерашнего ужина в унитаз.

Я встала, почистила зубы и пошла одеваться.

Он рассказал мне все это, думая, что я больше не захочу быть с ним. Я поняла это по выражению сожаления на его лице еще до того, как он начал. Он думал, что я увижу в нем жертву или, возможно, еще меньше мужчину.

А что касается его матери, то я не испытывала никаких угрызений совести.

Я просмотрела варианты на полке. Розовые коробки. Синие коробки. Все виды — умный таймер обратного отсчета, сверхбыстрое время реагирования и возможность раннего обнаружения. Это было немного ошеломляюще. Я схватила тот, что был в самой яркой коробке.

Мои руки дрожали, когда я стояла перед зеркалом в ванной и открывала пачку. Я не знала почему. Это просто невозможно. У меня были месячные неделю назад.