Без разборов

И на месте администратора сидела женщина, которая уже получала свою зарплату. Виталия и всех остальных его парней она знала хорошо, так как постоянно выдавала им сланцы и всё остальное, когда они приезжали отдыхать. Пройдя в этот раз мимо неё, ни Виталий, ни Челюсть не поздоровались, и она с тревогой ожидала, что сейчас начнутся какие-то разборки.

В одном из номеров сауны собрались почти все близкие нового положенца. Но агрессивного настроя среди них Виталий не увидел, тем более что там же присутствовали Юра Секрет и Слава Богомол, хорошо знавшие и его, и Челюсть. И хоть со всеми остальными отношения были натянутыми, включая самого положенца, на повышенных тонах никто не разговаривал.

Опаля вёл лояльную политику в городе, стараясь не конфликтовать ни с кем из лидеров группировок. В «наследство* от старых положенцев ему досталась только одна тема, приносящая деньги в общак, и то не очень доходная. А все остальные коммерческие структуры уже давно были под контролем других авторитетов, воевать с которыми положенец не собирался. И если бы не постоянная подпитка с наркоторговцев, которых они всех заставляли платить, то питаться пацанам было бы тяжело. А потому они отстаивали эту тему, не стесняясь.

— Ездите постоянно, чё-то делаете. И никто из братвы не знает даже, чем вы занимаетесь. Никого в курс не ставите, — говорил положенец.А потом выясняется, что вы у барыг ханку берёте на общее.

— Не на общее, Вася, — возразил Виталий. — А на лагеря, пацанам. Это разные вещи. Мукиму никто не говорил за общее. И эту ханку мы сами не сжирали, всё шло по назначению.

— Давай Мукима сюда подтянем, и он скажет, на чё мы у него брали. На общее или куда, ^-предложил Челюсть.

Опаля посмотрел на него и, подумав несколько секунд, сказал примирительным тоном:

— Зачем он нужен? Я ж вас под сомнение не ставлю. Просто никто не знал, чё вы брали и где. А если б кур-совали меня, и базара бы этого не было.

Виталий и Челюсть промолчали. С этих слов положенца можно было понять, что он не против, чтобы с мукимовской группировки таджиков получали не опалевские.

— Вот ты уже почти пол года на свободе, Виталя, а никакой помощи от тебя я не видел, — говорил положенец без злости.

— Какой, помощи, Вася? — с усмешкой спросил Виталий. — Самому бы кто помог. Я ещё сам на ноги толком не встал…

— А почему ты говоришь, что никакой помощи? — вмешался Челюсть. — Мы ездим постоянно по лагерям, развозим груза. Спроси там, если есть интерес.

— Так вы наличное развозите, — возразил сидящий рядом с положением Сникерс. — А мы вам за общак говорим.

— Так а чё, люди не видят, что ли, ничё из того, что мы туда загоняем? — спросил Виталий.