Без разборов

— A-а, здорово-здорово, — поприветствовал его Виталий, делая вид, что он рад его слышать. — Как твоё драгоценное?

— Да я сам-то нормально. Но дела вот тут не очень,— сказал Муким немного озабоченным голосом. — Тут приезжали ко мне Кисель с Волыной. Ты знаешь таких, нет?

— Конечно, знаю. Опалевские пацаны. И чё? — спросил Виталий, уже догадываясь, что он сейчас скажет.

— Ну вот они и сказали, что с Опалей работают. И сказали, чтоб я им скидывал грамм по сто. Как мне поступить? Они говорят, что все, кто торгует в городе, под ними. Типа, это их тема…

Хорошее настроение Виталия сразу как рукой сняло. Когда он брал под крышу тех, кто только открывал свой бизнес, потому что все уже работающие коммерсанты давно были у кого-то под крышей, он загрёб под себя и только что построенную сауну на Пушкинском мосту вместе со всей преступной группировкой таджиков, которая её построила. Потом

выяснилось при помощи Игоря Челюсти, который уже не очень-то общался с вечно пьяным Зоткиным, а примкнул к Виталию, что таджики торгуют ханкой. Виталий тогда подумал и по совету Челюсти решил брать у них наркотик, раз уже сами Воры практически легализовали сбор средств с наркодельцов на личные нужды. И, когда отправляли груза на тюрьму и лагеря, брал у Мукима ханку. Тот давал охотно, такие друзья, как Виталий, Челюсть, Рустам и остальные пацаны, ему были нужны, чтобы могли бы сказать за него слово, если что. И вот теперь к Мукиму приехали люди положенца, с которым у Виталия и так были натянутые отношения. Опаля ревностно относился к чужому авторитету. И вот уже несколько месяцев, с тех пор, как его закрепили за городом, искал серьёзные косяки за Виталием, или за его пацанами. А теперь у него есть повод сделать предъяву от имени Воров. Виталий здесь просчитался, послушав не пьяного Зоткина, а трезвого Игоря Челюстя. А ведь Зоткин, хоть и заплетающимся языком, но говорил, что Воры на сходке дали «зелёный свет» на крышевание наркоторговцев только ответственным за города и посёлки, чтобы те брали средства на свои нужды у барыг, а не с общака.

— Бл..дь, сука, — сквозь зубы выругался Виталий, не нажимая кнопку на рации, -г Надо было самому всё узнать.

— Алё, ты где? — вывел его из задумчивости голос Мукима.

Ещё немного помедлив и услышав из рации ещё раз своё имя, Виталий спросил:

— Ты им сказал, что мне уже даёшь?

— Ну да. А чё мне было ещё говорить? У меня нет желания давать чё-то этим торчкам, они сами на ханке сидят, сто процентов.

— Ну чё сказали? Сказали, что Бондарь положения в курс не ставил, что берёт на лагеря и что вопросы к тебе будут.

— С этими вопросами я сам разберусь, — ответил Виталий так резко, как будто на другом конце провода были сами Кисель с Большой. — Если приедет Опаля, позвонишь мне. А этим ничё не давай.