0
0Когда мы добрались до большого цветастого настенного гобелена с изображением оленей, я отогнула его и нырнула в глубокую нишу.
– Миледи, – зашипело рядом, – что вы творите? Нам надо спешить.
– Подожди, – отмахнулась я и заглянула в небольшую щелочку.
Как и ожидала, отец был в своем кабинете. И не один. Сам Владыка Севера сидел в кресле у камина, а за его спиной нарезал круги Вьерн.
– Отец, – услышала я голос брата, приглушенный, но вполне различимый, – вы же не собираетесь отдать Ленни инквизиции?
Я поморщилась. Ненавижу, когда братья так сокращают мое имя.
– Ты сам видел, что случилось.
– Может, ее прокляли? Или специально подставили?
– Инквизиция приедет – разберется, – хмуро буркнул родитель.
– Отец, вы не хуже меня знаете, как работают инквизиторы. Да они же ее сожгут и выяснять ничего не станут! В конце концов, это же ваша родная дочь!
– В этом я уже не уверен. Она всегда казалась слишком вздорной. А если вспомнить некоторые обстоятельства ее рождения.... Возможно, мерзкие маги что-то сотворили с ней еще в материнской утробе.
– Это всего лишь догадки. А ее могут сжечь по-настоящему.
– И что ты предлагаешь? – отец вздохнул. – Сейчас она в подземелье, но мы не можем вечно ее там держать. А что будет, если выпустим? Может, к нам уже приближается армия мертвецов?
Дальше слушать не стала. Какой смысл? И так все ясно. Отец уже все решил. Я слишком хорошо его знала. Он отдаст меня инквизиции. И если та решить, что мне самое место на костре, возражать не станет.
Я привалилась спиной к холодной стене. Нет, слез не было. Только пустота. Надо же. Еще два часа назад у меня была семья и дом, а теперь….
– Миледи, мы попусту теряем время, – недовольно заявил вампир.
– Все, уже не теряем. Пошли.
– Почему мы возвращаемся обратно? – полюбопытствовал летун через пару минут.
– Потому что мои покои на третьем этаже, а это второй.
Но закончить мышь не успел. Со стороны лестницы послышался шум. Одновременно с этим распахнулась дверь отцовского кабинета. Понимая, что меня сейчас увидят, я нырнула в ближайшую боковую дверь. Аккуратно захлопнула ее, обернулась и застыла.
Посреди комнаты на пушистом ковре лежал Аугусто. Из груди жениха торчала странная желтоватая рукоять кинжала. По белоснежной рубахе расплылось кровавое пятно. Пока я созерцала эту картину в немом ужасе, летун приземлился на живот жениха и стал внимательно разглядывать рану.
