2
0– О том, что Мамонтов воспитывался бабой Нилой, широко известно. И какие улики есть против Феденьки? Колян говорит: «Олигарх играл в «карты». А Федя спокойно отвечает: «Ничего не знаю, брат мне много должен, вот он и мстит». Слово Рублева против заявления Мамонтова. Тут же прилетят адвокаты и в один счет отмажут богача. Прямых улик у нас нет.
– Ты бы хоть попытался поговорить с Федором, – вздохнула я.
– Он уже год как обустроился в Лондоне, – мрачно пояснил Гладков, – в России не появляется.
– Удрал подальше! – возмутилась я.
– Клиент недоступен. Улик нет, заявление Коляна сочтут оговором, скажут про зависть к успеху товарища детских игр. Глотни чайку, это успокаивает.
Я отхлебнула из кружки:
– Ладно. Но за убийство Силаевой Коляна можно посадить!
– Нет, – буркнул Гладков.
Я чуть не разлила чай:
– Вот здорово! Только не говори, что улик нету! Из головы Силаевой эксперт вынул пулю. У бабы Нилы есть берданка. Сравните оружие, получите результат.
– Не горячись, – остановил меня Павел, – мы уже проделали необходимые действия. Ты права: смертельное ранение Силаевой нанесли из ствола, который бабка хранит для отпугивания бомжей, покушающихся на ее огород.
Я забегала по кабинету:
– Не мельтеши, у меня голова закружилась.
Но я не обратила внимания на замечание приятеля:
– Почему Коляну не предъявили обвинение в убийстве Нины?
Гладков потер лицо рукой:
– Потому что Рублеву во время допроса стало плохо, мы не успели дойти до стрельбы в Силаеву. Николай упал в обморок, сейчас он в больнице лежит, парализованный. Обширный инсульт, ни речи, ни движений, только глазами хлопает и мычит.
Я села на место, а Макс неожиданно сказал:
– Божья кара настигла Николая раньше, чем его осудили люди.
Меньше всего мне хотелось возвращаться в Брехалово. Выйдя на улицу, я сказала Максу:
– Поеду проверю, как идет в Мопсине ремонт отопления.
– Я с тобой, – немедленно заявил Вульф, – залезай в мою машину, пусть твоя здесь постоит. Поговоришь с рабочими, и вернемся сюда, сходим поесть.
Я влезла в шикарный внедорожник, на котором сегодня прикатил Макс. Некоторое время мы ехали молча, потом Максим сказал:
– Игоря и Леню отдадут прадеду.
– Ковригину? – изумилась я. – Ему же много лет, и Тимофей Пантелеймонович бывший вор.
Макс резко ушел в левый ряд.
– Не знаю, каким образом криминальный авторитет обойдет закон, но абсолютно уверен, что ему это удастся. Мальчики уже под его опекой.
– Вот это скорость решения проблем! – восхитилась я. – А Илья?
Максим свернул на шоссе.
– Того пока лечат, уж не знаю, является ли доктор шарлатаном или он и впрямь способен социализировать умственно отсталого человека. Как только деньги, внесенные за курс лечения, закончатся, Ковригин возьмет и этого паренька.
