Бабочка в гипсе

Ну почему детям всегда лень одеваться по погоде? Сколько раз Кирюша и Лизавета доводили меня до истерики, занудно исполняя одну песню: «Жарко! В шапке голова потеет! Идти до дома пять минут. Можно мы с раздетой башкой сбегаем?»

Вот мне в детстве приходилось молча натягивать толстый свитер, на ноги – нитяные чулки, сильно «кусающиеся» рейтузики со штрипками, серые носки из «козлика» и валенки с калошами. На голову повязывался белый полотняный платочек, на него натягивался «шлем» – шерстяная шапка, плавно переходившая в нагрудник, и лишь потом на нее водружался меховой капор из цигейки. Последний вместо завязок имел длинную белую резинку, подобную мне продевали в трусики, чтобы те не падали. Боюсь, я не смогу объяснить подросткам, что это за зверь такой – резинка. Тонкая белая полоска легко растягивалась, затем столь же легко сжималась и плотно прихватывала капор. Думаю, это было эксклюзивное изобретение советских женщин, которые не хотели, чтобы дети простудили на холоде уши.

Позаботившись о моей голове, мама впихивала доченьку в тяжелую цигейковую шубу. Поскольку ее покупали на несколько лет, она была на пару размеров больше, чем надо. Предвижу вопрос современных родителей: эй, люди, вы специально хотели изуродовать кроху, сделать ее похожей на тюк?

Конечно, нет, но шубы всегда были в стойком дефиците, купить шубенку удавалось лишь по большому блату. Вот почему большинство моих сверстниц носили зимой нечто, весьма похожее на наряд боярыни, затем бегали в шубе по колено, а потом мамы надставляли полушубки, пришивая к подолу кусок овчины и делая обшлага из другого материала. В результате получалась оригинальная вещь: середина из поношенной, потерявшей вид цигейки, нижняя часть скроена из телогрейки дедушки, а края рукавов – из драпового пальто бабушки. Данная конструкция непременно подпоясывалась ремнем, на шею повязывался длинный шарф, на руки натягивались варежки на тесьме, и – пожалуйте на улицу.

Даже передвигаться тихим шагом в таком обмундировании бедному ребенку было крайне затруднительно, обычно я тащилась рядом с мамой, ощущая себя полураздавленной бабочкой. Да, чуть не забыла! Если столбик термометра опускался ниже отметки десять градусов, из маминой сумки появлялась железная коробочка из-под леденцов, наполненная перетопленным гусиным жиром. Этой противной субстанцией мне намазывали лицо, потом прикрывали его носовым платочком, который на манер чадры подпихивали под края шапки, и строго заявляли:

– Молчи. На улице мороз. Ни одного слова, пока не окажешься дома.

Современные дети, имеющие легкие комбинезоны и при этом капризничающие при виде невесомых теплых штанишек, должны выучить наизусть мой рассказ о цигейковой шубе и понять, как им повезло.