Бабочка в гипсе

Вылезет из-под отцовской опеки и ну колобродить, чем его придержать? А Сеня будет Веру на руках носить, он понимает: такая жена для него что золотая рыбка. И у Игоря много бывших любовниц, еще полезут к Вере. Ферштейн?

– Андестенд, – буркнул друг. – А что, если твой золотой жених где-то спрятал бабу с ребенком? Затырил их подальше, чтобы на Вере жениться.

– У Сени никого нет! – отрезал Кирилл. – Моя служба безопасности его проверила.

– Ну а если? – никак не мог утихомириться приятель.

– Выгоню его вон, – обыденно заявил Кирилл. – Арсений брачный контракт подпишет, по которому ничего в случае измены не получит. Пришел голый, ушел босой. Логично и просто. Вот только я Арсения под микроскопом изучил, никаких порочащих связей не выявил. Шеф его в пуху, а Филатов нет.

…Макс побарабанил пальцами по столу.

– Мгм, – с набитым ртом кивнула я, – очень.

Максим допил воду из бокала:

– Арсений сейчас активно готовится к свадьбе. Возникает маленький вопрос: зачем он пригласил тебя в ресторан?

– Ну хватит. Уже все выяснили. Филатов засунул в мой телефон «жучок».

– Ешь, котик, не сердись, – начал дурачиться Максим, – коли заплочено, подбирай крошечки. Пошутил я! Конечно, дело в «шпиёне». Но смысл? И где Сеня взял японское устройство прослушки?

– Купил, – логично ответила я.

– Нет, такие не продаются, – начал спорить Макс, – дорогой аппарат с большим радиусом действия. Думал я, думал и докумекал. Помнишь милого парня Германа, компьютерщика, который ко мне на службу переходит?

– Конечно, – удивилась я, – вот уж глупый вопрос!

– И подумалось мне, – закряхтел Макс, – что сей добрый молодец знает про тараканов-муравьев-жуков. В лоб его спросил: «Гера, что это я нашел в телефоне Лампы?» Знаешь, чего услыхал?

– Продолжай, – без особой радости попросила я.

Макс оторвал от куска хлеба корочку и стал собирать ею соус, приговаривая:

– Знай моя мама, как я сейчас ем, ох и влетело бы мне. Ты не станешь возражать, если я слопаю подливку? То, что мне запрещали делать в детстве, хочется осуществить в зрелые годы.

Я придвинула к себе бокал с кофе-латте:

– Можешь и мою тарелку подлизать.

– Ты серьезно? – округлил глаза Макс.

– Абсолютно, – заверила я его. – Вероятно, меня тоже замучили в детстве, пытаясь привить хорошие манеры. Увы, как ученица, я оказалась безнадежна, по сию пору путаю ложечку для вынимания мякоти грейпфрута с ложкой для варенья.

Максим сполз с кресла, по дороге выдернув из пластиковой вазочки на столе одинокую герберу. Встав на одно колено, он протянул мне цветок, я взяла его и поняла: он искусственный.