– Так все вам сразу и расскажи! Сами небось не все мне говорите? Вот, к примеру, где вы на самом деле ночь провели?
– Я же сказала, на пасеке, в компании пасечника и его бабки.
– Так я вам и поверила! Пасека-то в доброй версте от дороги! – горничная хитро сощурилась. – А этот привет за ушком вам пасечник на память оставил или, может, его бабка?
Барышня метнулась к зеркалу, а Серафима улыбнулась про себя. Ишь, надумала кого обхитрить! Да она этот синячок еще во время ее мытья углядела. Без всякого сомнения, это след поцелуя, оставленный в запале мужскими губами.
Серафима с самого начала была уверена, что Саша не пропадет, и про хижину напомнила князю. А когда Верменич сообщил, что Адашев собирается там переночевать, молча порадовалась за свою барышню. Дело у них, похоже, сладилось, но почему же барышня так грустна и молчалива? Или князь ее обидел чем-то? Ведь не взял же он ее силой, в самом деле?
Горничная терялась в догадках, но о синяке решила не говорить. Придет время, барышня сама ей выложит, да еще и совета попросит. Серафима воткнула в тяжелый узел Сашиных волос последнюю шпильку, отошла в сторону и критическим взором окинула голову хозяйки:
– Когда уж я вам настоящую прическу сделаю? Да и хорониться от князя, думаю, хватит! А то и вправду женится на этой фефеле! Послушайте меня, смойте эту гадость с лица, а то уж и Павел интересуется, с чего бы это, мол, у твоей барышни эти самые пятна то выступают, то исчезают.
– Что же ты ему ответила?
– Посмеялась сильно, а потом говорю: помстилось вам, барин, с устатку, видно.
– Сделал вид, что поверил, а что у него на душе, мне неведомо. – Серафима обняла Сашу за плечи.
Девушки спустились на первый этаж и тут же услышали голос баронессы.
Саша, растерянно посмотрев на Серафиму, повернула обратно, как во сне прошла несколько шагов по коридору, остановилась, глядя по сторонам, будто не понимая, где она. Потом вдруг опустилась на колени, уткнулась головой в стену я и тихо зарыдала.










