Александра - наказание господне

– Саша! Милая! – проговорил князь, задыхаясь, и девушка почувствовала, как его язык обрисовал контуры ее уха, слегка пощекотал его и принялся за исследование шеи, скользнул ниже, к груди...

Девушка в испуге подняла руку и обнаружила, что мелкие пуговички, которые она застегивала только с помощью Серафимы, расстегнуты все до единой, а мужские руки и губы путешествуют по ее обнаженной груди.

Вскрикнув, Саша оттолкнула Адашева, села и стала торопливо застегивать ворот. Волна темных волос закрывала ее лицо от князя, и он не заметил слез, скользнувших по щекам девушки, еще не остывшим от его поцелуев.

Она вновь за крутила волосы в тугой узел, закрепила его шпильками и только тогда взглянула на Кирилла. Отвернувшись от нее, он угрюмо смотрел в огонь. А жилка на его виске, которую она заметила вначале их встречи, билась и трепетала, как и ее исстрадавшееся сердце.

– Князь! – Встав на колени, Саша дотронулась до его плеча. Не повернув головы, он накрыл ее ладонь своею и слегка сжал ее.

– Ради всех святых, простите меня! – Адашев приложил свободную руку к виску и c ожесточением потер его. – Хоть убейте, не пойму, что со мной произошло! Какое-то помутнение! Иначе это не назовешь! Но поверьте, я целовал вас искренне, как никого другого в своей жизни.

Дано ли вам это понять, не знаю!

– Я понимаю вас! – прошептала Саша еле слышно.

Князь стремительно повернулся и тоже встал перед ней на колени. Положил ей руки на плечи! и привлек к себе:

– Вы слишком молоды и неопытны, чтобы понять меня. Сегодня вы напомнили мне одну девушку, которую я видел считанные минуты, но она перевернула всю мою жизнь. И жениться, верно, потому надумал, чтобы прекратить СВОИ мучения всенощные.

Я понимаю, все это мираж, но ее глаза не дают мне покоя. Они являются мне в любое время суток, и порой мне кажется, что я схожу с ума. Ее невозможно отыскать. Я пытался наводить справки, но безуспешно...

Кирилл опять опустился на пол и, обхватив голову руками, глухо произнес:

– Простите меня за ненужные откровения и не обижайтесь! Я ведь почувствовал себя счастливым, когда целовал вас.

Порыв сквозняка разметал огонь в камине. Оглянувшись, Саша заметила на пороге няньку. Агафья неловко улыбнулась.

– Извините меня, старую, что без стука врываюсь. Староста тут из села прикатил, слезно просит, чтобы вы, Сашенька, с ним поехали. Жена его уже какой день разродиться не может. Помрет ведь баба, а у них четверо малых робят!

Давно уже Павел так не хохотал!..

Как-то он зашел в детскую, привлеченный странными звуками. Мадемуазель Александра читала вслух какую-то книжку, а дети, старая Агафья и Серафима уже чуть не плакали от смеха. Он хотел вскоре уйти, но пришел в себя, только почувствовав боль в старой ране.