0
0– Значит, ты предвещаешь всеобщую войну и анархию, если Империя отомрет?
– Безусловно. Надо честно сказать, я не большой поклонник Императора, да и всего института Империи, но не вижу ей достойной замены. Просто не вижу, какое еще установление могло бы обеспечить поддержание мира, и не желаю пустить события на самотек, пока не получу такой замены.
– Ты меня слишком буквально понял, – усмехнулся Челвик. – Я вовсе не себя лично имел в виду, не Четтера Челвика. На мой век Империи хватит за глаза. Очень может быть, что при моей жизни даже наметятся кое-какие изменения к лучшему.
– Да, детей у меня нет, но живы родители и есть два брата. Я однажды был очень сильно влюблен, – добавил Селдон, смущенно улыбнувшись, – но этой женщине казалось, что ее я люблю гораздо меньше, чем математику.
– Мне так не казалось, да что толку? Главное, что так казалось ей. Словом, она меня бросила.
– И с тех пор ты одинок.
– Да. Это было так больно, что я до сих пор не в силах забыть.
– Ну что ж, выходит, мы оба по идее вправе сложить руки и дать другим возможность суетиться, что-то придумывать, а в итоге – страдать, когда нас с тобой уже не станет на свете.
– Что за инструмент? – спросил Селдон, заранее зная ответ.
– Ты! – ответил Челвик.
Поскольку Селдон ожидал именно этого ответа, он не стал разыгрывать удивление и возмущение. Он просто покачал головой и сказал:
– Ты жестоко ошибаешься. Инструмент из меня никудышный.
Селдон обреченно вздохнул:
– Сколько же можно повторять одно и то же? Психоистория не предназначена для практического применения.
– Но твоя задача состоит не в том, чтобы предсказывать всю будущую судьбу Галактической Империи, пойми. Тебе вовсе не нужно подробно прогнозировать действия каждого отдельного человека, даже каждого отдельного мира.
