5
0Дальше… Что за «олений» зал вместо «молельного»? А в конце вообще перл: «В те времена короли любились с азартом». Это же летопись, а не эротический роман. Там было: «короли любили с азартом оспаривать…» Ну, и так далее.
— Уверен, Манюнь, они все делали с азартом. И любились, и оспаривали, — попытался отбиться братец, но тут же сник и, состроив скорбную гримасу, вздохнул. — Чувствую себя двоечником-первоклассником.
— Ничего, — я погладила его ладонь и присела рядом. — Прорвемся. Ты уже довольно бегло читаешь, а вот пишешь с ошибками и слова путаешь часто.
— Перед сном у нас чтение. Я и так загружен по самое «не могу», Марусь. Только если вместо сна, а не перед ним.
Петька не лукавил и ничуть не преувеличивал.
Основы магии, тренировки с холодным оружием, этикет и многое другое — мы наняли наставников во всех возможных областях, объяснив это тем, что графу необходимо освежить навыки, «пострадавшие» после смертельного ранения и тяжелой болезни. Дома дополнительно читали, писали и составляли подробное досье на всех мало-мальски известных и влиятельных людей Намарры, а также соседних государств.
Вдобавок ко всему, следуя строжайшему личному распоряжению его величества, мы регулярно таскались по балам и приемам. Тратили драгоценное время на пустую болтовню с придворными и на попытки отбиться от ухаживаний предполагаемых женихов, которые с каждым днем становились настойчивей. Бравая четверка, распаленная моей недоступностью и равнодушием, вошла во вкус и начала осаду крепости по всем правилам кобелиного искусства.
Цветы, комплименты, жгучие взгляды, тонкие намеки с сексуальной хрипотцой в голосе. Стоило нам появиться не то, что на званом обеде — на прогулке в парке, как местные донжуаны, Птарх их побери, оказывались тут как тут.
Случайно…
Мимо проходили-проезжали-пролетали и вдруг…
Ах, какая приятная неожиданность!
Формально поставить в вину им было нечего. Они ловко балансировали на краю, не переступая грани приличий и чрезмерно не наглея. Когда я говорила «нет», с поклоном отступали, чтобы вскоре опять материализоваться неподалеку и ринуться в атаку.
К ухаживаниям за замужней дамой и адюльтерам светское общество относилось снисходительно и закрывало глаза, если подобные отношения не выливались в громкую позорную историю. Петька, конечно, мог вспылить, начать скандалить и вызвать любого из ухажеров на поединок чести. Но это заведомое самоубийство. Их высочества, да и Эрмейн с Фестером слыли умелыми фехтовальщиками и сильными магами, победить у брата не имелось ни единого шанса.
