5
0Он боялся, что, если хоть раз посмотрит на нее, не сумеет удержать показного равнодушия, выдаст свои настоящие эмоции и снова сорвется.
Долгие, трудные переговоры с хитрецом Кемраном и его пройдохой отцом. Совместная работа над составлением мирного договора, когда стороны, нехотя идя на уступки, тщательно следили за тем чтобы не прогадать. И все это время он каждую минуту, тщательно скрывая нетерпение, ждал хоть каких-то известий об Ольесах. В его столичном особняке все давно было готово к их прибытию: комнаты, прислуга, многочисленная охрана.
И Мэарин с Трэем вернулись.
Она не хочет иметь с ним ничего общего. Птарх побери, как ни старался, герцог так и не сумел ее забыть, а вот она… Внушенное нелюдем вожделение прошло, и теперь Мири, наверняка, сожалеет… стыдится… не желает видеть.
Эта мысль окончательно свела его с ума.
Он прервал переговоры и тем же утром вернулся в Тагриф, заявив его величеству, что намерен присутствовать на встрече с Ольесами и убедиться, что с ними все в порядке. Дядя досадовал, ругался, злился, но герцог настоял на своем.
А дальше…
Он написал ей несколько писем — перечитывал, уничтожал и брался за новое. Но так и не отправил ни одного. Что сказать чужой жене, которая счастлива в браке и наверняка стремиться поскорее забыть «недоразумение», приключившееся с ней в Хауддане? Как объяснить то, что чувствуешь, чтобы не показаться бесцеремонным болваном, не понимающим слова «нет», или надоедливым поклонником, выпрашивающим крохи внимания? После истории с Лейфри графиня, наверняка, теперь шарахается от всех, кто проявляет к ней повышенный навязчивый интерес.
«Как добрались?.. Все ли у вас в порядке?..»
Дань вежливости. Привычные слова, за которыми пустота — они и близко не передавали того, что он испытывал.
«Мне очень жаль»…
Неправда, он ни мгновения не сожалел о том, что произошло. И молить о прощении не собирался.
«Я был глупцом, что отпустил вас. Не потрудился узнать своею невесту поближе и потерял…»
Но какое ей дело до переживаний бывшего жениха? Слишком поздно. Слишком.
«В том, что произошло, нет вашей вины…»
С чего он взял, что она винит себя? Птархов нелюдь, скорее всего, рассказал ей, как подшутил над ними, и успокоил, что странное влечение к неприятному раньше герцогу быстро пройдет… Может, уже прошло….
Он шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы — как это невыносимо: знать, что женщина, которую считаешь своею, никогда ею не станет.
Его Мири…
Нет, чужая…
«Если вам что-то понадобится, я…»
Она никогда ни о чем его не просила, а сейчас тем более не станет.
