5
0Работает много? Возникли проблемы? Зачем вообще его так срочно вызвали из Хауддана в Намарру?
— С возвращением, Трэй… миледи…
Негромкий низкий голос почти ощутимо коснулся моей кожи. Погладил, мурашками разбегаясь по телу.
— Здравствуйте, ваша светлость…
Пустые, тусклые слова. Как мало они значили, и как много таилось за ними. По крайней мере, для меня.
Только сейчас с пугающей ясностью я осознала, насколько мне все эти дни… часы его не хватало. Не доставало надежных рук, нежных губ, объятий, ровного стука сердца под моей ладонью, когда я засыпаю, ласкового: «Доброе утро, Мири», когда просыпаюсь.
— Надеюсь, у вас все в порядке?
Он остановился рядом… совсем близко, и просторный кабинет вдруг показался тесным, словно этот мужчина заполнил собой все окружающее меня пространство.
Наши глаза встретились, его — глядевшие с затаенным жадным вниманием и мои… Не знаю, что он в них видел, но если глаза — зеркало души, то пусть он различит все, что я сейчас чувствую.
— Позвольте, миледи…
— Что?..
Пока я, оглушенная встречей с Рэмом, соображала, что королю нужно, Танфрад, все еще сжимающий мою ладонь, быстро отогнул край перчатки. Нахмурился, разглядывая татуировку, процедил сквозь зубы:
— Интересно… Я слышал, вы болели, граф? Видимо, вам стало значительно лучше. Что ж… Поздравляю.
Судя по интонации, его величеству хотелось не поздравлять, а, как минимум, придушить счастливца, собственноручно и по возможности мучительно. Но меня сейчас мало заботило мнение короля.
Герцог. Волновала лишь его реакция. Что он подумает, скажет, сделает, когда увидит активированные брачные браслеты? Я так надеялась, что удастся скрыть их под тонким кружевом — хотя бы во время сегодняшней встречи. Мои перчатки и длинные рукава Петькиной бархатной куртки должны были надежно хранить нашу тайну до тех пор, пока я не поговорю с Саллером. Но Танфрад не дал нам этого шанса.
Потемневший взгляд Рэма впился в мое запястье и мгновенно потух, будто выцвел.
— В Запретных Землях прекрасные лекари, — произнес он ровно.
"Уголок губ мужчины дернулся в болезненной гримасе, а потом лицо его застыло непроницаемой маской, и он отвернулся.
А вот его дядюшка, наоборот, придвинулся еще ближе, провел двумя пальцами по моему подбородку, вынуждая приподнять голову. В этом движении не было ничего сексуального, интимного, даже оскорбительного — лишь голый исследовательский интерес.
— Так-так… — протянул он неопределенно и уставился на мой лоб, словно собирался прожечь в нем дыру.
