5
0— Потом как-нибудь познакомишься, Ателлиль. Нам пора.
Рептилия дернулась, недовольно зашипела, но все-таки подчинилась. Длинная серебристая лента скользнула по стволу и пропала среди листвы, открывая проход в храм.
Небольшой полупустой зал. Деревянный пол. Ветви, оплетавшие стены и потолок, сквозь их ажурную сеть едва пробивался свет заходящего солнца. А в центре, на небольшом возвышении — странное деревце с глянцево-черными листьями.
Шаг…
Другой…
Когда я остановилась возле постамента, погасли прощальные закатные лучи, и помещение окончательно погрузилось в сумрак.
— Последняя хэленни, — со странной горечью произнес Йор, неожиданно нежно дотрагиваясь до листа. — Последняя надежда… Спрячь его в ладонях, смертная, и повторяй за мной…
Потом мы что-то говорили, клялись. Я обещала отдать, Йор — защищать и помогать. И лист в моих пальцах мягко пульсировал в такт словам. Я смотрела на свои ладони, которые светились изнутри, точно я держала в руках маленькое теплое солнце, и на душе было светло и грустно…
Мы задержались в Хауддане еще на одну ночь.
Рано утром, после завтрака, Петька куда-то убежал, как он сказал — прощаться. Кажется, братец успел обзавестись здесь приятелями. Мои новые знакомые, те, к кому я за время путешествия по Запретным землям успела по-своему привязаться, находились сейчас далеко, поэтому я просто достала подарки Стражей, и мысленно пожелала Шеххиссу и Мррагарру всего хорошего. Не знаю, услышали ли они меня, но камешек вдруг ярко блеснул, а прожилки на кленовом листе потекли тонкими золотыми ручейками.
Когда Петька вернулся, Эари в последний раз отвела нас на озеро. Узнав, что мы уходим, берегини засуетились, загалдели и наперебой принялись давать ценные советы.
— Ты, смертная, мужчинам не верь. Помни, человеческие самцы все охальники, — бодро напутствовала одна.
— И больше всего на свете любят совокупляться. Уж нам-то это хорошо известно, — лукаво подмигнула другая.
— Вот-вот, так просто никому не давайся, — подхватила третья.
— Но, Илана, где он их найдет? — вмешалась четвертая. — На землях людей давно нет ни драконов, ни гномов.
— Ох… Как же они живут-то, бедолаги? Ну, ладно, пусть тогда хоть что-нибудь украдет, чтобы доказать свою доблесть.
Представила, как я с самым серьезным видом говорю Саллеру: «Достанешь, кузнец, царицыны черевички… гм… стащишь, герцог, у его величества любимый ночной колпак, выйду за тебя замуж» и рассмеялась.
