Мужчина моей судьбы

И деловито снующие туда-обратно странные существа, во внешности которых человеческое причудливо переплеталось со звериным.

Гладкая серая кожа, жилистые, очень гибкие лапы с острыми когтями, вытянутые полулица-полуморды с крепкими челюстями, маленькие рожки, большие длинные уши и голые хвосты, напоминающие крысиные. Мои новые знакомые походили на забавных ящериц, которые зачем-то решили превратиться в людей, но на полпути внезапно передумали, да так и застряли в половинной форме.

О капризах моды и платьях от кутюр здешние обитатели явно никогда не слышали и своим внешним видом не заморачивались.

Предпочитали или набедренные повязки, или какие-то разноцветные тряпки — потрепанные, а порой и вовсе изодранные. Самые мускулистые особи сжимали в лапах копья, топоры и даже мечи. «Женщины» позвякивали браслетами-амулетами. А у некоторых кобольдов на макушках красовались зажженные свечи, причем создавалось впечатление, что они вырастают прямо из головы.

Мои провожатые важно выступили вперед, снова громыхнули оружием и истошно проорали:

— Не тролли!..

А тот, что с «кастрюлей», бережно пригладил уши и уточнил:

— Назначено…

На миг все замерло.

Мелкие перестали суетиться, повернулись к нам, а потом волной отхлынули к стенам, открывая проход к центру. Туда, где за идеально круглым валуном в окружении вооруженной до зубов «братвы» сидел пожилой кобольд. Одет местный авторитет был на удивление прилично, да и на человека походил гораздо больше, чем остальные его соплеменники. Ни когтей, ни клыков, круглые уши… Даже аккуратная белая бородка имелась.

— Ну, проходите, коли назначено, — хмыкнул он, вглядываясь в наши лица. Я так и ждала, что сейчас добавит: «Выпьем, закусим, о делах наших скорбных покалякаем».

От этих хаудданцев всего можно ожидать.

Не добавил. Лишь небрежно повел рукой, приглашая за свой «стол»…

Я называла брата прирожденным авантюристом? Забудьте! Как выяснилось, он и в подметки не годился смотрящему Дургаху.

Кобольд сразу принял Петькину идею — нет, не просто принял, пришел от нее в восторг. Все остальное время «высокие договаривающиеся стороны» азартно и со вкусом обсуждали условия сотрудничества, проценты с продажи и прочие не менее важные детали. Многочасовые переговоры длились с раннего утра и почти до вечера, с небольшими перерывами на еду, во время которых дебаты не затихали, лишь шли чуть более вяло.

— Четверть от прибыли и титул заслуженного кобольда, — вкрадчиво предлагал Дургах.

— Половина, — стоял на своем братец. — Торг здесь неуместен.

— Торг всегда уместен, — сопротивлялся не знакомый с творчеством Ильфа и Петрова кобольд.

Он недобро щурился, и мне опять начинало казаться, что смотрящий вот-вот выдаст: «Обмануть хочешь? Дурилка картонная…».