Мужчина моей судьбы

— А человека с собой взять можете?

Покосилась на герцога — как он отнесется к вопросу? Но Саллер не проявлял никакого беспокойства, вероятно, принял мой интерес за элементарное женское любопытство. Судя по тому, как внимательно он смотрел на рассказчика — даже подался немного вперед — и сам не прочь узнать правду.

— Нет, песчинка, — в низком голосе послышалось сожаление. — Для смертных эти пути закрыты. Ваша плоть слишком слаба и несовершенна, чтобы выдержать перемещение. В другой мир попадет только лужица дурно пахнущей слизи.

Кто о чем — а он все о слизи.

— А?...

Хотела спросить о душах — если недоэльфа нет, так хоть каменный монстр мне ответит, — но Страж будто угадал, о чем я собираюсь заговорить. И, перебил, обратившись к герцогу:

— Удивляешься, почему я так свободно все выкладываю? Тебе, магу и мэссеру…

Рэм, помедлив, еле заметно кивнул.

— Мы слишком долго жили, закрывшись от вас. Надеялись, так будет лучше, а получилось… как всегда. Наверное, настала пора что-то менять. — И Страж тут же, без всякой паузы, перевел разговор на другую тему. — Пора спать, смертные. Завтра рано утром доставлю вас к фрейру.

— К Йору? — вскинулась я. — Вы знакомы? Мы встретились в Древней Обители, — быстро пояснила ничего не понимающему Саллеру. — Это он добавил в ожерелье дополнительную… наложил дополнительное охранное заклинание. Как хорошо, что мы увидимся, вдруг он знает, что случилось с моим… Трэем.

Услышав о Трэе, герцог помрачнел и надолго замолчал.

— Да кто ж в Заповедных Землях не знаком с… гм… Йором, — громыхнул Страж. А я про себя отметила, что он называет запретные территории — заповедными. — Если ты ему нужен, не то, что из-под земли, из другого мира выдернет, а покойника и в Эльварисе не постесняется разыскать.

Легче сделать, что он требует, чем тратить силы и отбиваться. Связался вчера со мной… «Там у тебя смертные под землей неприкаянные бродят, — говорит. — Выведи их ко мне» Вы-то давно уже должны были до него добраться, да, видно, понравились Хауддану. Не желает он вас отпускать.

Если бы каменные черты могли меняться, я бы поклялась, что на лице Стража сейчас отражалась нежность. Он говорил о Хауддане так, словно тот живой.

— Конечно, живой, — подтвердил исполин, вторя моим мыслям.

— Это только у вас, людишек, все мертвое. А туда же… нежить… нежить… — проворчал он. Впрочем, вполне беззлобно…

Спать нас уложили на стоявших вдоль стены широких каменных скамьях. Хозяин провел по ним ладонью, и твердый гранит точно растекся, превратив поверхность в теплую мягкую массу. Легла — и сразу провалилась, как в воздушную пуховую перину.

— Спи, маленькая любознательная песчинка, — склонился надо мной Страж. — Не расстраивайся, что не ответил на все твои вопросы. Не мое это дело. Пытай лучше Йора.