3
0— Зачем ты это сделала? Случайно? Или задумала навредить больному брату?
Капелька скатилась по щеке и упала на пол.
Не знаю, что бы я ответила.
Что на такие обвинения вообще можно ответить?
И что у нас здесь вообще происходит? В смысле, что с Грайаном?
Повисшую на несколько мгновений тишину взорвал звон бьющегося стекла. Мы с мамой одновременно повернулись к окну. Плющ… Хоть окно и было приоткрыто, он зачем-то разбил стекло. Зеленый побег со свистом устремился к нам и плетью обвил мамино запястье. Она зашипела и сразу же отпустила мой локоть.
Сама жизнь, кажется, на мгновение застыла.
Тихий вскрик меня отрезвил.
— Отпусти ее! — Я вцепилась в плющ. — Все. Она больше не будет меня трогать.
— Вырву с корнем, пакость такая! — Злость уже была направлена не на меня.
Спускать угрозы плющ не собирался и сжал сильнее.
Мама неприлично выругалась. Я и не подозревала, что она знает такие слова.
— Прекрати, ты его только больше пугаешь! — взмолилась я. И уже плющу: — Ты тоже! Брысь на улицу! Все нормально, мы всегда так общаемся.
Некоторое время ничего не происходило. Наконец, медленно, будто нехотя, плющ уполз.
Мы с мамой так и стояли посреди комнаты, глядя друг на друга.
Грайан пошевелился. Его ресницы задрожали.
— Уходи отсюда. — Мама подтолкнула меня к двери.
— Я этого не делала!
— Хорошо. А теперь иди к себе. Или к бабушке.
Меня буквально вытолкали в коридор.
Дверь уже почти закрылась, но слух успел уловить тихое и сонное:
Окончательно закрылась.
Я постояла там еще немного, но звуки остались далеко, и разобрать, что происходит внутри, не получалось. Не в замочную скважину же подглядывать!
Ночь выдалась бессонной. Не из-за волнения, предшествующего первому дню новой жизни, даже не из-за догадок и предположений относительно брата, будоражащих голову, а по куда более прозаичной причине. Перед сном мы с бабушкой сообразили, что мне совершенно нечего надеть завтра. Точнее, нет ничего приличного. А в том, что есть, я буду походить на посудомойку из столовой при Академии, а не личную помощницу и невесту Армана Сапфира.
В итоге бабушка пожертвовала еще одним своим платьем, и всю ночь мы его подшивали и подгоняли. Получилось не идеально, но вполне приемлемо, на мой взгляд.
— Эта Рисана Корасу всю жизнь поломала, сына больного родила, еще и тебя во всем ущемляет. — Не сосчитать, сколько раз я слышала эти замечания.
Я расправила готовое платье.
Немного старомодное, но красивое. И бабушка уверяла, что темно-синий пойдет к моим огненно-рыжим волосам.
— Она не ущемляет, просто у нас не так много денег, — заступилась осторожно.
— Если бы Корас из-за нее не расплевался с семьей, было бы много, — отрезала Фийя. — А так его наследство к кузену уплыло.
