2
0Сверток, который он держал до этого, почти беззвучно упал на пол.
— Что это? — я вытянула шею.
— Еще одна семейная традиция, — синие глаза лучились смехом… в то время как руки бесстыдно путешествовали по моему телу.
Дыхание сбилось, в голове чередой пронеслись образы, от которых стало жарко, но останавливать происходящее не хотелось.
Сама не знаю, зачем сказала:
— Хочу знать подробности!
— Я навещал отца, отдал ему карту и незаметно вернул на место предсказатель.
Пока на сверток на полу ничто не намекало.
— Спросил его о тех статуях. — Ладонь драгоценного якобы случайно остановилась на моей… на самой выпуклой части моего тела и вроде как машинально поглаживала ее, пока он говорил. — Они считаются работой деда нынешнего Лорда Бриллианта. Вроде как он так расслаблялся. Но отдельно существует легенда, будто эти скульптуры — Страж темного мира со свитой. Он явился сюда, влюбившись в дочь лавочника, но она испугалась, а ее жених превратил их в статуи. Поначалу они стояли в Алмазной Академии, а Бриллиант, которому их приписывают, всего лишь перенес их на старое кладбище, посчитав, что там они будут более уместны.
Где правда, теперь и не разберешься.
Жар собрался внизу живота в тугой узел.
Рука Армана пробралась под платье и теперь ласкала бедро.
Смущение мешалось с желанием прижаться теснее. В конце концов, победило благоразумие и я попыталась сползти с драгоценного, но он, конечно, никуда не пустил.
— Прекрати по мне ерзать, пока я еще себя хоть немного контролирую…
— Вот видишь, — протянула я насмешливо, — а когда плющ втащил к тебе в спальню меня, я вела себя паинькой!
— Поэтому как будущий счастливый муж, я обязан тебе продемонстрировать, как много ты тогда потеряла!
Он перевернулся, подмяв меня под себя.
Шеи коснулись горячие губы, прихватили нежную кожу.
Сладкий, тягучий туман застилал мысли, но сквозь него я все еще видела сверток у кровати и торчащее из него что-то… старое и уже не совсем белое. Мм-м? Почему-то казалось важным выяснить все подробности прямо сейчас.
Я неопределенно пошевелилась под ним. Не знаю, каким чудом Арман понял, о чем речь.
— Простыня, — сообщил он, не переставая меня целовать. — Та самая.
— Я украл ритуальную простыню. — Приподняв голову, он прямо посмотрел мне в глаза. — Подменил, то есть. Видел же, что она тебе не понравилась.
И… не получилось додумать, что именно. Потому что на некоторое время, долгое время, для меня нашлось куда более интересное и приятное занятие.
…Уже потом, несколько лет спустя, перед официальной брачной ночью я узнала, что это тоже было негласной частью традиции. И несчастная простыня выглядела как тряпка, потому что сапфировые наследники ее каждый раз воровали, подменяли и зачаровывали. Вообще не факт, что она все еще та самая.
