2
0Однако мы не должны винить Вана за то, что он не сдержал данного себе слова, ибо нетрудно понять, почему седьмое письмо (переданное ему Адиной и его полусестрой в Кингстоне в 1892 году) пошатнуло его решимость. Потому что он знал, что это последнее. Потому что оно было послано из кроваво-красных érable беседок Ардиса. Потому что сакраментальный четырехлетний период равнялся сроку их первой разлуки. Потому что вопреки всем доводам и против воли Люсетта оказалась безупречной свахой.
Письма Ады дышали, корчились, жили; «философский роман» Вана «Письма с Терры» не обнаруживал никаких признаков жизни.
(Я с этим не согласна, это милая, милая книжечка! Приписка рукой Ады.)
Он сочинил ее, так сказать, нечаянно, не бросив и ломаного гроша в копилку своей литературной славы. И псевдонимность не тешила его задним числом, как то было, когда он танцевал на руках. Хотя «чванство Вана Вина» не так уж редко всплывало в гостинных пересудах овеянных веерами дам, в этот раз его длинные сизые перья гордости распущены не были. Что же в таком случае побудило его задумать роман на тему, до смерти наскучившую после всяких «Космосодомов» и «Астромонстров»? Мы – кем бы «мы» ни были – могли бы определить это побуждение как приятное стремление выразить посредством словесных образов совокупность некоторых необъяснимо взаимосвязанных причуд, отмеченных им у душевнобольных в разное время, начиная с его первого года в Чузе. Ван питал страсть к сумасшедшим, как иные питают страсть к арахнидам или орхидеям.
У Вана имелись веские причины к тому, чтобы опустить технические детали, раскрывающие способ сообщения между Террой Прекрасной и нашей страшной Антитеррой. Его познания в физике, механике и тому подобных вещах ограничивались царапинами на доске частной школы. Он утешал себя мыслью, что ни один цензор в Америке или Великобритании не пропустит даже мимолетного упоминания «магнитных» безделушек. Без лишних хлопот он позаимствовал то, что его величайшие предшественники (Контрштейн, к примеру) представляли себе в качестве движителя пилотируемой капсулы, в том числе блестящую идею возрастания (под влиянием контрштейновского типа промежуточной среды между единородными галактиками) начальной скорости в несколько тысяч миль в час до нескольких триллионов световых лет в секунду, с последующим безопасным уменьшением до плавного парашютного спуска.
