1972

Выглядело это так, будто мне хорошенько рубанули по башке казацкой шашкой. Стригусь я всегда коротко, а сейчас и вообще стал стричься, как армейский сержант, – не знаю, как называется эта прическа, раньше вроде называлась «бокс», так что все шрамы наружу. Раньше подлиннее стригся – после ранения пришлось побрить вокруг раны, вот и получилась совсем короткая – «бокс». Но в принципе мне всегда нравилось стричься очень коротко. Некогда мне за волосами ухаживать. Пусть за ними метросексуалы ухаживают и всякие там… хмм… ну, понятно.

Лицо стало совсем молодым, без морщин, но… каким-то странным.

Вот глянешь на меня и не скажешь, что мне на самом деле, как и на вид, – лет двадцать пять – тридцать. То ли слишком жесткое, угрюмое лицо, то ли глаза слишком старые для такого молодняка. Не кажусь я совсем таким уж молодым, хотя чувствую себя лучше, чем, наверное, в самые лучшие свои годы.

Раньше просто уже привык к своим болячкам, к своим зажившим ранам и контузиям, и казалось – по-другому и быть не может. А теперь все зажило. Теперь – великолепное тренированное тело, которое с радостью откликается на сигналы, идущие из мозга.

Не скрипят колени, не болит контуженая голова. Я молод и здоров! И разве это не главное богатство, которое я получил в этом мире?!

Деньги?! Да ни за какие деньги такое не купишь! Спасибо тебе, Провидение, спасибо тебе, кто бы ты ни был, – за второй шанс! Я постараюсь тебя не подвести. Постараюсь понять – зачем я здесь и что еще не сделал, чтобы выполнить предназначение!

То, что я агент влияния, – это я давно понял. Вот только на что именно я должен влиять? Впрочем, пока что все идет так, как надо, иначе… иначе я бы остался там, в заснеженном овраге, рядом с трупом моего верного Пабло.

Наверное, так. По крайней мере – мне хочется так думать.

Шум! Крики! Яркий, слепящий свет! Все орут так, что захочешь поговорить – надо подойти и наклониться к уху, иначе слова утонут в этой безумной какофонии.

Я иду вторым. Первым вышел Али. Я слышал, как ведущий на ринге объявлял его имя и регалии торжественным, пафосным голосом. Регалий много, он перечисляет их долго, подвывая и захлебываясь от восторга. Али, как обычно, при этом скачет по рингу в красных труселях, голый по пояс, лоснящийся, будто его намазали маслом.

Кстати, вот этого бы мне не надо! Помню я про Поддубного, как его однажды таким образом «победили» в борьбе. Только там еще бить нельзя было, и тем более ногами, а тут… тут мы посмотрим, чем вы там намазались. А то, пожалуй, и накажем за такое безобразие. «Здесь вам не тут – чтобы вот!»

Ну, пошел! Позади идет Пабло – по-прежнему прихрамывая. Он не так быстро восстанавливается, как я. Бедро ему серьезно прострелили. Но… скоро будет в норме. Уверен.

А пока что он мой секундант.