Кстати, все наше с ним сотрудничество доказывало именно этот факт: при всех его хитрости, жадности, склонности к стяжательству Страус никогда не нарушал своего слова и вел свои дела честно.
Другое дело, что выторговать у него выгодные условия было не так уж и просто – у Страуса прямо-таки стальная хватка, как у белой акулы, но если ты с ним договорился – все, никаких поползновений обмануть, сработать за спиной тебе в убыток. Он предпочитал иметь свой процент – долговременно, стабильно, постоянно, – чем хапнуть один раз и потерять десятилетиями наработанную репутацию.
– Замечательно! – устало кивнул Страус, допивавший уже то ли десятую, то ли двадцатую чашку кофе. – Предлагаю директором продюсерского центра поставить Сьюзен. Ты ее прекрасно знаешь – она, если вопьется во что-то, ее не оторвешь! Твои обязанности, как я уже сказал, – писать книги, подавать идеи, подбирать актеров. Вот так!
– Джон, а если мне придется вернуться в Союз? – внезапно спросил я, и Страус сделался скучным:
– Нежелательно, конечно.
И я рассказал. Без особых подробностей, но так, чтобы было понятно. И Страус понял. Еще как понял! И смотрел на меня с недоверием, а еще – с каким-то странным выражением то ли испуга, то ли восхищения. А может, того и другого сразу.
– Ты сам это придумал?! Господи, как все просто! Потрясающе просто! Почему этого до сих пор никто не сделал?! Да люди от телевизоров не отойдут, будут сидеть и смотреть на это, будут обсуждать на работе, будут звонить и слать письма! Ты гений, Майкл! Ты гений!
Я не стал говорить, что никакой я не гений, а обыкновенный вор.
А идея на самом деле проста. Собрать группу людей, забросить их на какой-нибудь тропический остров и заставить выживать.










