8
0
– Не похоже, – пробормотала я, – но характер определенно испортился. Давай позвоним в клинику.
Потратив полчаса на поиски визитной карточки, которую дал ветеринар, лечивший Рамика, я в конце концов обнаружила ее в хлебнице.
– Погодите, – буркнул нелюбезный мужской голос.
Потом послышалось звяканье. Так, небось опять пьет чай, только на этот раз нет рядом нервного Андрюши, чтобы ускорить процесс поедания торта.
Минут через пять доктор отозвался:
– Слушаю.
Несмотря на крайнюю невоспитанность, специалист он явно хороший, потому что обжоре Рамику, слопавшему куриные кости, помог в два счета.
Выслушав мою страстную речь, ветеринар отрезал:
– Насчет бешенства – ерунда. Сколько коту лет?
– Да ему и года нет. Думаю, месяцев пять, мы его купили на Птичке.
– Так приобретите контрасекс и давайте по две таблетки в день. Март на дворе, в вашем котике гормон гуляет. Хорошо еще, что в квартире метить не начал, а то вонь пойдет.
– Но постоянно принимать лекарство вредно?
– Тогда терпите, но имейте в виду, скоро орать начнет, может и в форточку сигануть…
– Что же делать? Неужели нет альтернативы химии?
– Кастрируйте его. Операция быстрая, отработанная, под общим наркозом. Проснется котик паинькой, весь пыл в еду уйдет.
Чтобы не тянуть время, мы сговорились назавтра, и я позвонила Оле Кондратьевой. Несмотря на то что стрелка часов подобралась к одиннадцати, она спала, трубку сняла лишь на десятый гудок и сонно пробормотала:
– Ну, алло!
– Оля, это Евлампия, родственница…
– Помню, – протянула девушка. – Одна вы с таким именем среди моих знакомых, только не надо опять прикидываться двоюродной сестрой Лены…
Я совсем забыла, что на поминках Ангелины Оля «догадалась», что я не сестра.
– Оленька, мне очень надо с вами поговорить.
– Сейчас?
– Желательно.
– Но тогда вам придется приехать ко мне, потому что выйти из квартиры в ближайщие два дня я просто не способна!
– Лизок! – закричала я. – Я убегаю. Накорми Пингву мясом, а то совсем озвереет.
– Ладно, – пискнула девочка. – А ко мне гости собрались, можно?
– Кто? – поинтересовалась я, с трудом застегивая сапоги – «молния» заедает.
– Машка Гаврюшина, – ответила Лизавета. – Будем кекс печь!
– Чудесно, оставьте кусочек, – попросила я и выскочила на улицу.
Оля Кондратьева предпочитала в выходные дни оттягиваться на полную катушку. Лицо она не красила, не причесывалась и куталась в уютный стеганый халатик.
– Вот, – пробормотала я, протягивая коробочку с пирожными, – тут картошка и корзиночки. Не знала, какие вы любите…
– Прелесть, – выдохнула она. – Жаль, что у меня три кило лишних.
– По-моему, вы можете спрятаться за вязальной спицей, – рассмеялась я.
