8
0– Мы купили пудру в специализированном магазине…
– Надо внимательно читать инструкцию, а там написано, что эта присыпка может быть нанесена на шерсть только на короткое время, допустим, для выставки. Животному ни в коем случае нельзя давать вылизываться, а потом следует выкупать собаку.
Я горестно вздохнула, мы оставили блестящего Рамика в таком виде на ночь, и он теперь страдает исключительно из-за нашей глупости.
– Не покупайте всякую дрянь, – отрезала Разина, повернулась, подошла к шкафчику с лекарствами, потом глянула на меня, и в ту же секунду я вспомнила, где ее встречала.
– Вы живете в 4-м Эльдорадовском? – невольно вырвалось у меня.
– Да, – подтвердила она и спросила неуверенно: – Вроде мы встречались. Вы тоже там живете?
– Нет, – быстро ответила я. – Скажите только, вы знаете, где Степан?
Светлана Павловна изменилась в лице, но недрогнувшим голосом ответила:
– Знать не знаю никакого Степана!
– Но фамилия-то у вас Разина, – настаивала я.
– Подумаешь, – фыркнула она, – мало ли на свете Разиных, а уж Степанов небось сотни!
– С чего вы подумали, что у Степана фамилия Разин? – тихо спросила я.
Светлана Павловна прикусила нижнюю губу и перевела разговор на другую тему:
– Давайте собаке два раза в день по пять капель, вымойте пса, к вечеру, думаю, он будет здоров. А сейчас, извините, у меня очередь.
– В коридоре никого нет, – успокоила я ее.
Светлана Павловна покраснела:
– Незнакома я со Степаном, Разин был мой отец, отсюда и фамилия.
Я пошла к двери, но на пороге обернулась:
– Одна молодая женщина, кстати, имеющая четырехлетнего ребенка, сейчас сидит в тюрьме по ложному обвинению в убийстве. Мне кажется, что свет на запутанное дело может пролить Степан, вот я и ищу его, правда, пока безрезультатно. Может, если вам станет жаль невинно пострадавшую и вы припомните, где Степан, вот, возьмите, это номер моего телефона…
– Погодите, – тихо сказала Светлана Павловна. – И что грозит той женщине?
Я пожала плечами:
– Лет десять вкатят как минимум.
– А в чем ее обвиняют?
– В убийстве своего мужа.
– Пройдемте, – пробормотала она.
Мы вышли в коридоре, ветеринар повесила на двери табличку: «Перерыв. Работает 12-й кабинет».
В маленькой комнате, где с трудом уместились стол и четыре стула, она включила чайник, вытащила кофе, две кружки и пачку печенья. Я терпеливо ждала развития событий. Наконец докторша наполнила чашки и с чувством произнесла:
– Бабы дуры. А пока есть такие идиотки, как я и ваша подруга, то мужики, подобные Степке, будут процветать. Любитель чужими руками жар загребать! Я ведь из-за него три года в лагере провела, а он…
И она махнула рукой.
– Как же вы туда попали? – изумилась я. – Сделали-то что?
– В том-то и дело, что ничего! – выкрикнула Светлана Павловна.
