Жена воина, или Любовь на выживание

Словно услышав мои мысли, Эран кивнул, а после чуть-чуть наклонил голову вправо, и теперь его губы были в миллиметре от моих, а потому каждое сказанное слово я не только услышала — ощутила.

— Киран, — легкая усмешка, — или ты принимаешь дар моей жизни, или никогда, я подчеркиваю, никогда, не выйдешь из этого дома.

Меня передернуло — такой уверенности в своих словах не было даже у отца. Вспомнила ту энергетическую решетку, что отсекла от меня тень шейса. И пришлось признать — Эран серьезный противник. Хуже того — он отлично знает, на что я способна, и недооценивать не будет. Но с другой стороны… Я отстранилась, немного, только чтобы взглянуть в его глаза. И хватило взгляда, дабы понять — это я злюсь и отстаиваю свои интересы, находясь в здравой памяти и холодном рассудке, с воином все иначе — взгляд помутневший, зрачки расширены, дыхание неровное, как бы он ни пытался это скрыть. И если у меня наваждение прошло и гормоны бунтов с революциями не устраивают, то с Эраном все совсем наоборот — его пламя вновь только разгорается.

Закрыла глаза, чтобы не улыбнуться в самый неподходящий момент, а после подалась вперед и нежно, едва-едва, прикоснулась к его губам.

Тихий, едва слышный стон сдал воина по полной программе!

Не скрывая коварной улыбки, я вновь села на стул, победно-торжествующе глядя на временно невменяемого Эрана. Мне нравилось! Все нравилось — ситуация, ощущение победы, осознание в некотором роде даже власти над воином. И вот я сижу вся такая довольная, а он стоит, глаза сужены, крылья носа дергаются от тяжелого дыхания, сквозь стиснутые зубы прорывается глухое рычание.

Но, справившись с собой, повелитель Иристана оформил рык в связную речь, выдав:

— Что именно? — невинно хлопая ресничками, поинтересовалась я.

Промолчал, выразительно глянув на мои губы… потом ниже. С вызовом улыбнулась и заметила:

— Подло — удерживать меня силой, Эран. Подло — диктовать мне условия.

— Это мое право. Право воина, — рыкнул он.

— А-а, — закинув ногу на ногу и сложив руки на груди, я спокойно заявила в ответ, — тогда провоцировать тебя — мое женское право.

Теперь он смотрел мне в глаза. И только в глаза. Правда, его взгляд мне почему-то совсем не понравился. Вот вообще как-то.

— Ты хочешь поиграть? — прозвучал тихий и почему-то показавшийся мне угрожающим вопрос.

Играть мне вообще не хотелось. Просто совсем. И потому я честно призналась:

Потом подумала и добавила:

— Хочу к маме, потом к эйтнам, потом на Гаэру.

Вот, и абсолютная честность вообще-то приветствуется и поощряется по идее.

— К эйтнам зачем? — холодно спросил Эран.

Неопределенно пожала плечами.