Жена воина, или Любовь на выживание

Мамина ручка, та самая правая, которую только что подвергали принудительной демонстрации запястья, метнулась к воину и накрыла его губы, заставляя умолкнуть. И пока воин пытался сообразить, для чего это ей требуется, мама, не менее торжественно и значительно более злорадно, произнесла:

— Гарданг Таргар, властью меча и света, ты мой!

От удивления я попросту шлепнулась обратно в воду. Там сидеть и осталась. Воин же отреагировал побагровением, причем явно от гнева. Но сказать ничего не успел — мама демонстративно обхватила запястье его правой руки, чуть приподняла, демонстрируя, что там также нет никакого браслета… и плевать, что воинам он не полагается.

— Да-да, — злорадно протянула мамочка. — Очень непредусмотрительно было с твоей стороны отправляться на прогулку без охраны и защиты.

Гарданг в лице изменился.

Но маму уже понесло:

— Кира, живо из воды! — Выглядела мамуля грозно, и даже очень, но я-то ее знала.

И в отличие от воина видела и нервозность, которую пытались скрыть за быстрыми резкими движениями, и страх, который сама мама замечать не желала. А потому и из воды быстренько вылезла, и к маме подошла, и даже начала куртку снимать.

— Отвернись! — приказала мамуля своему воину и тут же почти просительно: — Не смущай мне ребенка, пожалуйста.

И он отвернулся, правда, весь вид Гарданга был словно памятником негодующей обиды и сплошного непонимания.

Достав из рюкзака запакованные свертки, мама передала один мне, второй начала стремительно распаковывать. В свертках оказалось белье, два спортивных костюма и обувь. Мамина предусмотрительность радовала, как и всегда. Но вот мамин испуганный, какой-то загнанный взгляд мне не понравился.

— Ма-ам, — протянула я, переобуваясь, — ты как?

Она испуганно взглянула на меня, затем на широкую и возмущенную спину Гарданга, а после опять на меня.

— Знаешь, Кирюш, — завязывая шнурки, прошептала мама, — отсюда всего метров сто пятьдесят до тайного хода эйтн, но…

— Но что? — изумленно шепчу я. — Как ты его после такого бросишь? Теперь, как честная женщина, ты просто обязана на нем жениться!

Недовольный взгляд зеленых глаз и едва слышное:

Я уж поязвить хотела, как увидела очень нехороший жест — Гарданг приложил два пальца к шее, а это могло означать только одно…

— Ма-а-ам, — напряженно произнесла я, — бежим! Моральные терзания оставь на потом!

Мама схватила мой рюкзак, запихнула в свой, свой закрыла и бросила на траву. После кивнула мне, мол, «бежим» — но побег нам только снился. Мы и трех шагов сделать не успели, как нам просто перекрыли путь.

— Женщина, — нарисовавшийся прямо перед нами Гарданг чуть склонился к маме, — остановись!

Как он это провернул, не могли понять ни я, ни мама.