Жена воина, или Любовь на выживание

 — Более того — я искренне подозреваю, что вся эта идея со смертью женщин от слияния — частично мистификация, частично ложь!

Теперь и мама, и Араван слушали меня затаив дыхание, и я продолжила:

— Пара моментов, вызвавших у меня удивление, — на Иристане есть кварталы развлечений, и там нет и никогда не было эйтн, это первое, и второе — реально погибали те, кто был не нужен эйтнам, мама. Вспомни историю с Нрого — думаешь, это он был «ядовитый»?

— Нет, — глухо отозвался Араван, — эйтна-хассаш открыто призналась, что по ее приказу женщин практически убивали.

Мамино лицо нужно было видеть. Несколько секунд она открывала и закрывала рот, силясь что-то сказать, а после:

— И сколько же лжи я принимала за правду?

Вот за что люблю мамочку — сразу все поняла и осознала.

— Много, мам, — я успокаивающе погладила ее по спине, — к примеру, ты утверждала, что повелитель не тронет меня, потому что знает о последствиях. В то же утро появилась бабушка, и ты бы видела, что творилось с Эраном, после того как эйтна Кирата сняла с лица платок…

Аравана передернуло, и я поняла, что он тоже видел. Бедный Ар.

— Но, — продолжила я, — когда тары нашли способ отсекать тени, применяя защитный контур, у нас не то что все было совершенно без последствий, произошло кое-что похуже… — И, нервно сглотнув, я все же сказала: — Я начала Эрана видеть иначе. Другим, настоящим. И стало ясно, что шейсы уже вторглись в мое тело и влияли на мое восприятие мира — там, в Шоданаре, я влюбилась в Эрана, которого видела более молодым, менее суровым и серьезным, более привлекательным. И когда наваждение исчезло, это был шок.

Теперь шок был у моей матери. Глухой стон сквозь стиснутые зубы и… шок. Она даже не ругалась, видимо, не могла произнести и звука.

Зато Ар тихо спросил:

— О да. — И тут я поняла, что реально злюсь на правящий клан. — Видишь ли, тары летели не одни, с ними имелись еще осужденные на казнь шейсы, в количестве полторы тысячи особей мужского пола, и трупы таров, убитых этими шейсами.

— Что? — не понял брат.

Надо было видеть его — черные волосы только подчеркивали побледневшее лицо, глаза сужены, ноздри шевелятся от дыхания, по скулам желваки, челюсти стиснуты, и вообще он был в бешенстве.

— А, видишь ли, у воинов, то есть великих и безупречных таров, — с сарказмом начала я, — есть потрясающий обычай — таскать с собой трупы, чтобы, захоронив их на новой земле, совершить акт возмездия и казнить всех повинных там же, на могилке. Классный обычай, да?

Араван с шумом выдохнул и неожиданно глухим голосом произнес:

— Так поступают все воины…

— Что? — едва не заорала я.

Глядя мне в глаза, Ар повторил:

— Так поступают все воины, Киран.