— Стебно замечает он.
— Да, — Жене не остается ничего, кроме как согласиться с этим наблюдением, — мне нравится.
Они еще какое-то время возятся в постели, сбивая ногами простыни и мешающее одеяло, а тишина темной комнаты наполняется шорохами, возмущенным айканьем, шипением, мычанием, шлепками, шепотом, тихим смехом и влажным звуком поцелуев. Когда, наконец, замирают, Макс молчит какое-то время, прислушиваясь к себе. Он больше не испытывает стыда и страха, но все еще чувствует неловкость от всего происходящего с ними и между ними, и вместе с этим думает о том, как много для него значит Женя.
Но кто они теперь? Все еще друзья? Уже любовники? И то, и другое? Это так похоже на Макса, работать на опережение мысли. Сначала делать, а потом задавать себе вопросы и задумываться над ними. Он не знает ответов. Он знает только одно — Женя в его жизни на данный момент самый важный человек и он не хочет его потерять. Вдруг не громко произносит:
— Знаешь, я не помню, когда плакал в последний раз до того срыва. — Они лежат в прохладной темноте и Макс рад, что сейчас они с трудом могут разглядеть лица друг друга.
Поэтому он просто говорит, ощущая необходимость рассказать об этом. Они так давно просто не разговаривали. Ему не мешало бы закурить, но он не хочет вставать. Ему уютно лежать. Спокойно. Он вновь обрел свое «тайное место». Голос звучит приглушенно, но ровно. — Даже после смерти матери. Понимал, что мне придется заботиться об отце. Решил, что должен быть сильным. Ради него. Он впал в глубокую депрессию и начал пить еще больше. И после его смерти… тоже ни разу не плакал. Это, наверное, не правильно. Обычно все плачут. А я не мог. — Макс чувствует, как Женя бессознательно поглаживает его кончиками пальцев по руке.
Приятно. Максу чертовски приятно от этого прикосновения. Оно совсем не похоже на женское, ищущее поддержки и защиты. Оно властное, заявляющее свои неоспоримые права на него и в то же время нежное. Полное самоотдачи и желания доставить удовольствие и одновременно с этим наполненное чисто мужского эгоизма. Гипнотизирующая и необъяснимая смесь, которую он никогда прежде не чувствовал. И пусть он теперь сто раз гей, это потрясающее ощущение и оно ему нравится. — Но после того раза с тобой… я впервые почувствовал себя слабее, чем кто-то… чем ты.
Даже не слабее, а… бля, я не знаю, как описать хоть что-нибудь, что связано с тобой. У меня никого больше не осталось, а ты столько раз вытаскивал меня из дерьма…
— Если ты сделал это из-за того, чтобы…
— Я сделал ЭТО, потому что хотел. — Пресекая возможные размышления Жени на тему, которые порой доводят его до белого каления. — Ты можешь вспомнить хоть раз, когда бы я делал то, чего не хотел?
— Со мной постоянно. — Хмыкает Женя.
1
0
