Закрой глаза (СИ)

Еще пару минут и Макса прорвет.

Женя улавливает это шаткое состояние Максима, но выяснять в чем причина бесполезно. Возможно, из-за вчерашнего разговора с Полиной у него вновь разошлась нервная система, и об успокоительных Женя все-таки решает поговорить с врачом сам.

Когда за ним закрывается дверь, Макс несколько раз сжимает и разжимает правую руку в кулак, но когда приподнимает ее, держа на весу, она все равно слегка дрожит. Блядь! Да что ж с ним не так?! А Макс со всей уверенностью может сказать, что это «не так» каким-то обманным маневром незаметно подкралось практически впритык, и теперь в любую секунду готово выскочить прямо перед его лицом со злорадным и издевательским «Бу!».

И что последует после этого «Бу!» знать Максу совершенно не хочется. Он яростно откидывается на подушку. Нечем отвлечься. Абсолютно нечем! Уже ничто не помогает: ни книги, ни телевизор, который Макс и так не любит смотреть. Он сходит с ума! Две недели практически изолирован, обездвижен и единственное, что проникает в этот вакуум из вне — Женя. Очень много Жени.

Макс вновь накрывает глаза рукой. Да, ему нужно попросить врача выписать успокоительные, иначе из травматологии его просто переведут в психиатрическое отделение для душевнобольных. Он отчаянно кусает губы и только одна мысль бьется в сознании — ему нужно поскорее встать на ноги.

Всю следующую неделю Макс горстями ест выписанную врачом валерьянку в таблетках, которая помогает разве что только в комплексе с самовнушением, уже почти не реагирует на ночные кошмары, сменяющиеся бессонницей, и с особым усердием занимается восстанавливающей гимнастикой.

Женя звонит каждый день, но, слава богу, приезжает реже в виду сильной загруженности. И в каждый из таких приездов Макс старательно избегает любых прикосновений, запрещая себе думать, почему так панически их боится.

Спустя еще несколько дней Максу, наконец, снимают гипсовую шину с плеча и, приносят костыли, разрешив первый раз встать на ноги. Попытки Жени помочь подняться ему с кровати, встречены категорическим «Я сам!», но, как и всегда, в конце концов, руки Евгения оказываются то на плечах, то на поясе, то на локте Максима, невзирая на его протесты.

И он смиренно принимает эту помощь, когда замечает в светло-ореховых глазах искреннее непонимание и нескончаемое количество вопросительных знаков. А потом опять горстями ест валерьянку в таблетках. Не задумываться! Не думать! Главное, выписаться из больницы, вырваться из этого замкнутого пространства, сводящего его с ума. И все будет как раньше. И все снова вернется на свои места. Свобода.