1
0Она открыла холодильник, и он восхитился соблазнительным видом обтянутых брюками ягодиц, когда она наклонилась, чтобы вынуть салат из контейнера для овощей и фруктов.
Через несколько минут лазанья была готова, и Карли вынула кастрюлю из микроволновой печи.
— Пахнет вкусно, — заметил Зейн.
— Спасибо. Зажжешь свечи, пока я наполню тарелки?
— Да, мэм, все, что прикажете.
Зейн подумал, что он никогда не ел ничего вкуснее: лазанья — домашняя, как с ноткой гордости сказала Карли, чесночный хлеб, салат и мускусная дыня.
— Я сегодня ничего не сделала на работе, — заметила она.
Слабый румянец залил ей щеки.
— Я весь день думала о тебе.
— Я сегодня тоже не сделал никакой работы.
Карли состроила ему гримасу.
— Мне просто хотелось развеселить тебя.
— Ну, и что же ты делал весь день?
— Я поехал на пляж и бродил вокруг пирса. И думал о тебе, — с этими словами Зейн вынул из кармана узкую белую коробочку. — Вот.
— Я не вижу никого больше в комнате. Открой ее.
Карли открыла крышку и увидела серебряный браслет с подвеской в виде бегущей лошади.
— Зейн, какой он красивый! — она подняла на него глаза и улыбнулась. — Кто это — Сэм или Квини?
— Посмотри хорошенько, — усмехнулся он.
— Должно быть, Квини, — сказала она, — потому что лошадка бежит.
Карли надела браслет на руку.
— Спасибо. И спасибо за цветы. Они чудесные.
Положив салфетку на стол, она поднялась. Зейн последовал ее примеру. Как по сигналу, они подошли к софе и слились в объятии. Его губы дразнили ее, заставляя огненные волны удовольствия достигать каждой клеточки ее существа.
— Еще! — прошептала она. — Еще! Еще! Еще!
Рука Зейна крепче обхватила ее талию, и он почувствовал податливую тяжесть ее грудей.
У нее вырвался слабый стон, и она плотнее прижалась к нему.
— Ты хорошо готовишь и хорошо целуешься, — сказал Зейн. — Что еще ты можешь делать хорошо?
— Подожди и узнаешь, — ответила Карли. — Я не хочу испортить сюрприз.
Зейн тихо рассмеялся и поцеловал ее.
— Жаль, что я не могу остаться дольше.
— Мне тоже жаль. Почему бы тебе не переехать сюда?
— У меня в Техасе работа, — напомнил он ей. — И дочь.
Как она могла забыть об этом? Даже если бы он захотел переехать, он бы не смог.
— Когда ты должен уехать?
— Завтра? Неужели ты не можешь остаться до воскресенья?
— Не могу. Я обещал, что она покатается верхом.
— Как бы мне хотелось, чтобы ты не уезжал!
Зейн провел костяшками пальцев по ее щеке, легонько поцеловал в лоб, сделал глубокий вдох и с шумом выдохнул.
— Любишь? — Она в изумлении смотрела на него не в силах поверить, что он произнес слова, которые ей так хотелось услышать. Зейн кивнул.
— Мне кажется, что я полюбил тебя в ту минуту, когда увидел впервые.
